Влияние морской силы на историю

При таком сосредоточении обороны великое английское оружие – флот – подлежало бы применению для энергичных наступательных действий. Опыт учит, что свободные нации с народными правительствами редко отваживаются удалять из пределов своей страны силу, которая расположена между готовым вторгнуться в их владения противником и родными берегами или столицей. При всей мудрости с военной точки зрения отправки флота Канала для перехвата неприятеля, пока тот не собрал вместе свои отдельные отряды, эта мера могла оказаться невозможной. Но в пунктах менее важных следовало бы, конечно, предупреждать атаки союзников. Это особенно верно по отношению к тому театру войны, который мы до сих пор рассматривали. Если Северная Америка была важнейшим объектом, то Ямайкой и другими островами стоило бы смело рисковать. Родни правильно сетовал, что адмиралы на Ямайке и в Нью-Йорке его не послушались в 1781 году, а вследствие этого ослушания получилось, что флот Грейвса численно уступал противнику.

Почему же в 1780 году, когда отплытие де Гишена в Европу обеспечило Родни весьма значительное численное превосходство над врагом в ходе кратковременного пребывания того в Северной Америке с 14 сентября по 14 ноября, Родни не сделал никакой попытки уничтожить стоявший в Ньюпорте французский отряд из семи линейных кораблей? Эти корабли прибыли туда в июле, и, пусть они сразу возвели на берегу земляные укрепления, весть о появлении Родни поблизости сильно их встревожила. Две недели, проведенные Родни в Нью-Йорке, а французами – в деятельной работе, позволили последним, по их собственному мнению, занять положение, при котором можно было презирать всю морскую силу Англии. «Дважды мы боялись, более всего из-за прибытия Родни, – писал начальник штаба французской эскадры, – что англичане могут атаковать нас на рейде, и был промежуток времени, когда такая затея с их стороны не выглядела бы опрометчивой. Теперь же (20 октября) наша якорная стоянка укреплена так, что мы можем отразить всю морскую силу Англии»[214].

Позиция французов и вправду была крепка[215]. Она образовывала угол немногим более девяноста градусов, составленный условными линиями от Козьего острова: к пункту, который назывался тогда Брентон-Пойнт и занят ныне фортом Адамс, и к Розовому острову. На последнем, или на правом фланге позиции, поставили батарею из тридцати шести 24-фунтовых пушек, а на левом фланге, у Брентон-Пойнт, двенадцать таких же пушек. Четыре корабля, расположенные по направлению линии вест-норд-вест между упомянутыми островами, защищали вход, угрожая флоту, который решился бы подойти близко, продольным огнем, причем направление огня пересекалось под прямым углом с линией огня трех других кораблей, поставленных между Козьим островом и Брентон-Пойнт.

С другой стороны, летом ветер дует прямо в бухту, зачастую сильно, так что войти в бухту не составило бы труда даже для корабля с изрядно перебитым рангоутом, а смешайся неприятель с французскими кораблями, то береговые батареи не могли бы стрелять. Верк [216] – на Розовом острове точно, а на Брентон-Пойнт возможно – имел меньшую высоту, чем две верхние батареи линейного корабля, и по числу орудий мог сильно уступать последним. Он не мог иметь каземата, так что меткий обстрел картечью, бесспорно, заставил бы его замолчать. К Розовому острову можно было подойти с фронта и с западного фланга на двести ярдов, а с севера – на полмили. Ничто не предохраняло, словом, правый фланг французов и линию их кораблей от бомбардировки артиллерией противника, если бы вражеский флот занял позицию к западу от Розового острова. Значит, английский флот, с двадцатью кораблями против семи французских, мог воспользоваться существенными тактическими элементами – близкой дистанцией и большей высотой своих батарей. Успешно уничтожив неприятельские корабли и заставив замолчать батареи Розового острова, он мог найти якорную стоянку в глубине бухты и, выждав там благоприятного ветра, удалиться. Но мнению одного выдающегося английского офицера того времени, хорошо знакомого с теми водами [217], никаких сомнений в успехе атаки возникнуть не могло; он неоднократно убеждал в этом Родни и предлагал сам повести головной корабль. Тот факт, что французы считали себя в безопасности в описанной позиции и что англичане разделяли это убеждение, наглядно показывает, насколько дух этой войны отличался от духа войн Нельсона и Наполеона.