Влияние морской силы на историю

Положение британской армии было тогда очень трудным. Продовольственные суда, от которых зависело снабжение необходимыми припасами, бежали накануне сражения 20-го числа, результат которого мешал, конечно же, их возвращению. Легкая кавалерия султана прерывала сообщение между частями английских сил на суше. 25 июня командующий армией донес, что находится «в непрестанной тревоге со времени ухода флота, ввиду способностей Сюффрена и огромного преимущества на стороне французов с тех пор, как мы предоставлены самим себе». От этой тревоги его избавила только весть о заключении мира, дошедшая до Куддалора 29-го числа из Мадраса через парламентера.

Если у кого-либо осталось еще какое-нибудь сомнение относительно сравнительных достоинств английского и французского флотоводцев, то последние дни кампании должны все окончательно разъяснить. Хьюз объяснял свой уход с поля битвы большим числом больных и недостатком воды. Но ведь затруднения Сюффрена [257] были столь же велики, а если за ним было преимущество владения портом Тринкомали, то достаточно вспомнить, что недавно этот порт был английским, а Сюффрен добыл его превосходством своей стратегии и энергичными действиями. Далее, тот факт, что с пятнадцатью кораблями он принудил восемнадцать кораблей противника снять блокаду, освободил осажденную армию, усилил свой экипаж и выдержал решительный бой, производят впечатление, которое не следует умалять в интересах истины [258]. Полагаю, самоуверенность Хьюза была сильно поколеблена предшествовавшими встречами с Сюффреном.

Хотя вести о мире, сообщенные де Бюсси, опирались только на неофициальные письма, они все-таки были слишком положительного характера для того, чтобы оправдать продолжение кровопролития. Представители правительств враждебных держав в Индии начали переговоры, а боевые действия прекратились 8 июля. Два месяца спустя дошли до Сюффрена, бывшего тогда в Пондишери, и официальные депеши. Его собственные слова, сказанные по этому поводу, заслуживают цитирования, так как они показывают тяжесть, которая легла ему на душу после всех благородных испытаний: «Хвала Господу за мир! Ясно, что в Индии все было бы потеряно, пусть мы могли взять верх, а потому я жду приказаний с нетерпением и сердечно прошу, чтобы мне позволили уехать отсюда. Одна только война может сделать переносимой утомительность здешней жизни».

Шестого октября 1783 года Сюффрен отплыл из Тринкомали во Францию, остановившись на пути на Иль-де-Франсе и у мыса Доброй Надежды. Путешествие на родину сопровождалось непрерывными и сердечными овациями. В каждом посещенном порту ему оказывали самое предупредительное и дружелюбное внимание со стороны людей всех классов и всех наций. Особенно радовало чествование, устроенное английскими командирами. Так и должно было быть: никто не имел такого бесспорного права, как они, оценивать в нем воина. Ни в одном столкновении между Хьюзом и Сюффреном, кроме последнего, у англичан не было более двенадцати кораблей, а между тем шесть их командиров положили жизнь в упорной борьбе с этим противником. Когда Сюффрен достиг мыса Доброй Надежды, отряд из девяти кораблей Хьюза, возвращавшихся с войны, стоял на якоре в гавани. Командиры этих кораблей – с храбрым коммодором Кингом с корабля «Эксетер» во главе – горячо приветствовали адмирала. «Добрые голландцы приняли меня как своего спасителя, – писал Сюффрен, – но из почестей, которыми меня баловали, ни одна не польстила мне более, чем признание моих заслуг и уважение, засвидетельствованные англичанами, находящимися здесь же». По прибытии домой его осыпали наградами. Оставив Францию капитаном, он возвратился контр-адмиралом; немедленно за тем король учредил четвертую вакансию вице-адмирала, специально для Сюффрена, занимавшего должность до самой смерти, после чего вакансию упразднили. Эти почести были завоеваны им лично, воздавали дань его неутомимой энергии и гению, которые он выказывал не только в боях, но и в той стойкости, какой характеризовались все его действия в затруднительном положении и какая неизменно возносила его до высот среди всех затруднений, порожденных непрестанными нуждами и неудачами.