Влияние морской силы на историю

Поэтому Худ, как мы читаем, намеревался появиться на рассвете, в боевом строю и готовым к сражению, и напасть на восточные корабли, дефилируя мимо них всем флотом и сосредоточив огонь на немногочисленных неприятельских кораблях; затем, повернув так, чтобы избежать огня других, он предполагал, поворотами фордевинд и оверштаг, пройти медленно со всем флотом мимо части неприятеля, выбранной для атаки. План был смелым, но вполне продуманным; едва ли могло случиться так, чтобы он не принес результатов, а если де Грасс поведет себя столь же осторожно, как вел до сих пор, можно было надеяться даже на убедительную победу [259].

Впрочем, и наилучший план не всегда сбывается. Замысел Худа был разрушен недосмотром вахтенного начальника на переднем фрегате: потеряв ветер, этот фрегат поневоле наскочил на линейный корабль. Последний получил такие повреждения, из-за которых флот задержался на несколько часов для починки. За этот срок французы узнали о приближении неприятеля, причем де Грасс, не подозревая о предполагавшейся атаке, опасался, что Худ пройдет под ветер и принудит к снятию осады Бримстон-Хилла (учитывая, что подобное предприятие было бы безрассудно смелым для слабых сил Худа, трудно вообразить, почему де Грасс допускал такую возможность, не замечая при том уязвимости собственной якорной позиции).

В час пополудни 24 января увидели английский флот, обходивший южную оконечность Невиса; в три часа де Грасс встал под паруса и направился к югу. К закату солнца Худ повернул на другой галс и лег также к югу, будто бы отступая, но он был значительно на ветре у своего противника и сохранял это преимущество в течение всей ночи. На рассвете оба флота были под ветром Невиса – английский близ острова, французский на расстоянии около девяти миль от него. Некоторое время потратили на маневрирование, в котором целью Худа было загнать французского адмирала еще больше под ветер, так как после неудачной попытки подобраться тайно он составил еще более дерзкий план – занять место якорной стоянки, оставленное несообразительным противником, и утвердиться там в неприступной позиции. В этом он преуспел, как будет изложено далее, а в оправдание такого рискованного маневра необходимо сказать, что Худ тем самым становился между осаждавшими Бримстон-Хилл французами и их флотом; вздумай последний бросить якоря близ холма, то английский флот оказался бы между ним и его базой на Мартинике, готовый перехватывать припасы или вспомогательные отряды, направленные с юга. Коротко говоря, позиция, на которой Худ надеялся утвердиться, была на фланге линии снабжения противника и выглядела тем более выгодной, что на острове не было средств пропитания для войск, столь внезапно высаженных на берег. Кроме того, оба флота ожидали подкреплений, Родни был в пути и мог прибыть ранее французского подкрепления (как и случилось), вовремя, чтобы спасти остров Сент-Китс (увы, не вышло). Еще надо вспомнить, что все происходило спустя лишь четыре месяца после падения Йорктауна; дела Англии шли плохо, потому следовало предпринять хоть что-то, полагаясь на волю случая, а Худ верил в себя и своих офицеров, – кроме того, он полагал, что знает противника.