Влияние морской силы на историю

Как в общем ведении операций, так и на поле битвы под огнем неприятеля величавая решимость была отличительной чертой Сюффрена; если соединить ее с ясным и безусловным убеждением в необходимости преследовать и громить неприятельский флот, мы получим главные, пожалуй, качества, отличавшие его как воина. Упомянутое убеждение было светом, им руководившим, а величавая энергия – духом, его поддерживавшим. Как тактик, от которого требуется умение добиваться единообразия и стройности действий и маневрирования кораблей эскадры, он часто оказывался несостоятельным и, вероятно, сам допустил бы, даже с некоторым презрением, справедливость критики с этой стороны. Так это или нет, он всегда характеризовал тактику – подразумевая здесь тактику элементарную, или эволюционную, – как маску робости, и в его действиях было что-то такое, что делало это определение правдоподобным. Но этакое презрение не безопасно даже для гения. Способность кораблей маневрировать с соблюдением единообразия и точности слишком необходима для развития полной силы эскадры, чтобы относиться к ней пренебрежительно; она существенна именно для такого сосредоточения усилий в бою, которого Сюффрен верно желал, но об обеспечении которого он нечасто заботился в предшествовавших диспозициях. Как ни парадоксально, справедливо утверждение, что только флоты, способные совершать регулярные движения, сумеют вовремя отрешиться от них; только от командиров, которых практика в учебных маневрированиях ознакомила с переменными фазами боя, можно ожидать способности с готовностью и умело воспользоваться надлежащим случаем для независимых действий на поле битвы. Хоу и Джервис должны были проложить путь для успехов Нельсона. Сюффрен же ожидал слишком многого от своих командиров. Он имел право ожидать большего, однако вовсе не того быстрого понимания положения и не той крепости нервов, которые даются человеку – за исключением лишь немногих баловней природы – лишь по результатам практики и опыта.

Тем не менее он был весьма выдающимся человеком. Если принять в соображение все его недостатки, за ним все-таки останутся героическая твердость духа, отсутствие страха перед ответственностью, готовность рисковать, быстрота действий и гений, который безошибочно привел его к отрешению от традиций отечественного флота и к обеспечению за последним под его командой той главной роли, какая приличествует военному флоту, того наступательного образа действий, который приводит к обладанию морем через уничтожение флота неприятеля. Отыщи Сюффрен в своих помощниках такую же подготовку, какую нашел Нельсон в командирах своих эскадр, то не приходится сомневаться в том, что он уничтожил бы эскадру Хьюза, пока та была слабее французской, т. е. прежде, чем к ней подоспели бы подкрепления; а с уничтожением английского флота едва ли мог бы устоять и Коромандельский берег. Какое влияние это оказало бы на судьбу полуострова или на условия мира, о том, разумеется, можно лишь догадываться. Сам Сюффрен надеялся, что итогом торжества Франции в Индии станет славный для нее мир.

Никаких дальнейших случаев отличиться на войне Сюффрену больше не выпало. Остаток жизни он провел на почетных должностях на берегу. В 1788 году, когда опять возникли недоразумения с Англией, его назначили командовать большим флотом, вооружавшимся в Бресте; но, не успев даже выехать из Парижа, он умер скоропостижно 8 декабря, на шестидесятом году жизни. Кажется, тогда не было никаких подозрений в насильственности его смерти, так как он был человеком чрезмерно тучным и апоплексического темперамента, но много лет спустя распространился слух, по-видимому небезосновательный, что он был убит на дуэли по следам своей деятельности в Индии. Его старый противник на поле битвы, сэр Эдуард Хьюз, умер в преклонном возрасте в 1794 году.

Глава ХIII События в Вест-Индии после падения Йорктауна. – Столкновения де Грасса с Худом. – Морское сражение у островов Святых