Влияние морской силы на историю

Несмотря на все это, политические соображения и чувство уязвленного самолюбия побуждали де Грасса к бою, на который французы и решились на следующий день, 26 января. Выбранный способ нападения на столь тщательно выстроенную линию противника – кильватерной колонной из двадцати девяти кораблей – был крайне ошибочным; но вряд ли кто-либо из флотоводцев той эпохи отважился бы нарушить традиционный боевой строй [262]. Худ в своей неудавшейся первой атаке намеревался сделать то же самое, полагаясь на внезапность нападения и на дурной строй неприятеля; кроме того, при позиции, какую занимали тогда французы, было возможно подойти к их восточным кораблям, почти не подвергаясь сосредоточенному огню. А теперь все было иначе. Тем не менее французы построились кильватерной колонной и двинулись с юга на восточный фланг линии Худа. Когда передний корабль дошел до вышеупомянутого мыса, ветер задул ему с носа, так что он мог приблизиться лишь к третьему кораблю в английском строю, а первые четыре корабля англичан, пользуясь шпрингами, принялись по нему стрелять. По английским источникам, этот передовой французский корабль звался «Плутон»; если так, то его командиром был д'Альбер де Рион – по мнению Сюффрена, наиболее выдающийся офицер французского флота.

«Разрушения, причиняемые меткими залпами, – писал один английский офицер, очевидец сражения, – были столь ужасными, что большие куски досок отлетали от разбитого корпуса, и французский корабль едва вышел из-под сосредоточенного огня решительных противников. По мере дальнейшего следования вдоль британской линии он получал залп от каждого корабля. В результате ему пришлось из-за повреждений спуститься и уйти к острову Сент-Эсташ. За ним все остальные французские корабли прошли вдоль нашей линии, стреляя последовательно и соблюдая доблестное, но горькое по безрезультатности единообразие». Во второй раз в тот же день де Грасс атаковал противника в том же строю, но пренебрег английским авангардом и направил свои усилия на арьергард и на центр. Эта атака была не менее бесплодной, да и исполнили ее, кажется, не слишком энергично.

С того времени и до 14 февраля Худ сохранял позицию ввиду французского флота, который оставался в крейсерстве в открытом море и к югу. 1 февраля прибыло посыльное судно от Кемпенфельта с известием о рассеянии французских подкреплений, шедших в Вест-Индию, что наверняка приободрило Худа, – его смелая попытка вполне могла увенчаться успехом в случае прибытия Родни. Этому, однако, не суждено было случиться. Бримстон-Хилл сдался 12 февраля после славной обороны. 13-го числа де Грасс отвел свой флот, состоявший теперь из тридцати трех линейных кораблей, к Невису и встал там на якорь. Ночью 14 февраля Худ созвал к себе всех командиров, приказал им выставить часы по общему образцу, и в 11 часов вечера все корабли, один за другим, без сигнала и без шума, обрубили канаты и, распустив паруса, двинулись на север, обойдя оконечность острова незаметно для французов, – по крайней мере, без всяких препятствий со стороны неприятеля. Со стратегической и с тактической точек зрения планы и диспозиции Худа были превосходными, а исполнение делало честь искусству и настойчивости самого адмирала и подначальных ему командиров. Операция эта, если рассматривать ее отдельно, видится блестящей, а под углом общего положения Англии в ту пору она и подавно заставляет оценивать качества адмирала еще более высоко [263]. Остров Сент-Китс сам по себе не стоил риска, но для достижения сколько-нибудь значительного успеха было существенно важно, чтобы морская война подкреплялась энергичностью и смелостью. В остальном же шансы в этом противостоянии, хоть и приблизительно равные, все-таки обратились против Худа, но каждый человек в его флоте наверняка чувствовал дух предприимчивости и был воодушевлен, как всегда бывает при благородном исполнении долга. Будь этот флотоводец главнокомандующим тогда, когда на кону стояли более серьезные цели, будь он был первым, а не вторым по старшинству при Чесапике, то Корнуоллису, возможно, не пришлось бы сдаваться. Описанная выше операция – захват якорной стоянки, оставленной неприятелем, – вполне могла быть осуществлена в другом месте, и тут напрашивается поучительное сравнение с маневрами Сюффрена, который так вызволил Куддалор.