Влияние морской силы на историю

Поведение де Грасса в описанном выше столкновении тоже должно рассматриваться не только в частном выражении, но и применительно к общим условиям войны, а еще в сопоставлении с тем, как де Грасс действовал в других благоприятных случаях, которыми он не сумел воспользоваться; так мы можем произнести надлежащую оценку его военных способностей. Однако это разъяснение лучше отложить до не очень далекого в нашем изложении конца кампании. Здесь же будет уместно и в высшей степени полезно обратить внимание на тот факт, что упущенная возможность разгромить эскадру Худа на якоре, при условии, что французские силы минимум вполовину превосходили силы английские, вполне согласуется с принципом французов подчинять деятельность флота так называемым частным операциям. Ничто не может быть поучительнее такого влияния неверного принципа в бедственном сражении. Сравнительная слабость сил Худа была такова, что умаляла для наступательных целей значение самой позиции. Де Грасс, держась на ветре, сохранял сообщение с Мартиникой и был достаточно силен для того, чтобы в случае необходимости установить сообщение с войсками, стоявшими под Бримстон-Хиллом. Конечно, отдельная операция – взятие острова Сент-Китс – могла удаться и удалась, несмотря на присутствие английского флота, а французы «всегда предпочитали славу обеспечения территориального завоевания или его сохранения, более, может быть, блестящей, но менее существенной славе взятия нескольких неприятельских кораблей».

Значит, де Грасса рано обвинять в какой-либо ошибке, кроме той, что он не отринул традиций своего национального флота. Однако за несколько дней до сдачи острова и до отплытия англичан к нему присоединились два линейных корабля, сообщивших о рассеянии подкреплений и продовольственных судов, ожидавшихся из Европы [264]. Стало понятным, что флот де Грасса не сможет усилиться до прибытия Родни, а тогда уже противник сделается сильнее. До тех пор у него было тридцать три линейных корабля, а в нескольких милях поодаль стояли на якоре двадцать два английских, ожидавших, как знал де Грасс, нападения; тем не менее он позволил им уйти беспрепятственно. Его собственное объяснение показывает, что он не хотел атаковать неприятеля на якоре: «Через день после капитуляции Бримстон-Хилла надлежало близко наблюдать за Худом и вступить с ним в бой, едва он снимется с якоря и отойдет от завоеванного острова. Но наша провизия была на исходе; у нас оставалось еды всего на тридцать шесть часов. Несколько продовольственных судов прибыло в Невис, однако в целом, конечно, прежде чем думать о сражении, надо было обеспечить провизию. Я отплыл к Невису – оставаясь все время на ветре и не упуская из вида неприятеля, так как был на расстоянии полутора лиг от него, – чтобы погрузить на свои корабли необходимые припасы так скоро, как только возможно. Худ же отплыл ночью, без сигналов, и на следующее утро я застал на берегу лишь брошенного им больного»[265].

Иными словами, Худ, настаивавший на своем дерзком плане и применявший его искусно, пока был хоть какой-то шанс на успешное сопротивление врагу, отказался ждать нападения противника, когда условия сложились крайне для него неблагоприятно. Что сказать о вышеприведенных словах графа де Грасса по поводу недостатка провизии? Разве он не знал за месяц перед тем, на сколько дней хватит запаса ее? Разве он не знал за четыре дня до отплытия Худа, что последний ожидает подкреплений, а сам де Грасс вряд ли может рассчитывать в предстоящей кампании ни на один корабль сверх тех, что уже состояли в эскадре? Далее, если занятая англичанами позиция была настолько сильна, насколько могли ее сделать таковой сообразительность, профессиональное искусство и смелость противника, то у нее, что же, не было слабых пунктов? Разве не находились подветренные корабли в этой диспозиции под ветром у де Грасса и разве не мог бы последний их задержать, если бы они попытались вылавировать на ветер? Если нельзя было подойти к авангарду противника, то что мешало де Грассу атаковать двумя или даже тремя своими кораблями третий и дальнейшие корабли неприятельской линии? Письмо Сюффрена, характеризующее сходное положение дел при Сент-Люсии, но написанное тремя годами ранее, кажется почти пророческим: «Несмотря на малые результаты двух канонад 15 декабря (1778 г. – Авт.)… мы можем еще надеяться на успех. Но единственным способом его достигнуть будет энергичная атака враждебной эскадры, которая не в состоянии, при нашем превосходстве, оказать сопротивление, несмотря на береговые батареи, так как действие последних будет нейтрализовано, если мы схватимся с вражескими кораблями в абордаж или отдадим якоря на местах их буйков. Если же мы промедлим, враг может уйти…»