Влияние морской силы на историю

Но прежде надлежит упомянуть об одной особенности моря как театра военных действий. Эта особенность имеет значение для нашего последующего рассуждения; речь о затруднительности получения каких бы то ни было сведений. Армии проходят через местности, более или менее обитаемые и с оседлым населением, оставляя за собой следы своего передвижения. Флоты же пробегают водные пустыни, по которым «путники только проходят, но не остаются на месте»; когда на мгновение разошедшиеся воды снова смыкаются за ними, то разве что упавшая с палубы вещь, плавая на поверхности, может указать место прохождения корабля, ничего не сообщая о его курсе. Судно, встреченное преследователем, может ничего не знать о преследуемом, который тем не менее миновал пункт их встречи за несколько дней или даже часов перед тем. В последнее время тщательное изучение ветров и океанских течений определило некоторые пути, преимущественные перед другими, по которым обыкновенно следуют осторожные моряки и которые позволяют высказывать некоторые предположения о движениях кораблей, но в 1778 году таких данных еще не собирали, да и кратчайший путь нередко заменялся каким-либо другим из множества возможных – для того, чтобы сбить с толку преследующего или поджидающего врага. В такой игре в прятки преимущество всегда за преследуемым, и очевидно значение возможности наблюдать за выходами в море из неприятельской страны и шанса застигнуть неприятеля раньше, чем он выйдет на немой простор водной пустыни. Если по какой-либо причине подстеречь противника невозможно, то следовало, не пытаясь ловить его на путях, которые он может миновать, пройти раньше к месту его назначения и ожидать там; это требовало знания намерений противника, каковое не всегда было достижимо. Действия Сюффрена против Джонстона от начала до конца согласовывались с условиями стратегии: вспомним нападение в Порто-Прайя и ту поспешность, с какой Сюффрен следовал к месту общего для обоих назначения; а вот две неудачные попытки Родни перехватить морские караваны, что шли к Мартинике в 1780 и 1782 годах, пусть он был извещен о выходе этих караванов, отражают трудность успеха при ожидании неприятеля на пути, даже когда пункт прибытия известен заранее.

Для всякой морской экспедиции точно определены всего два пункта – пункт отплытия и пункт назначения. Последний может быть неизвестен неприятелю, но первый можно считать известным заблаговременно по присутствию в порту кораблей и по признакам скорого выступления. Пресечение пути такой экспедиции может быть чрезвычайно важным для каждой из воюющих сторон, но оно особенно и всегда необходимо для стороны обороняющейся, потому что той не дано знать, которому из многих уязвимых ее пунктов угрожает нападение; тогда как наступающая сторона следует с полным знанием прямиком к своей цели, если может обмануть противника. Важность задержания такой экспедиции делается еще более очевидной в случае, если подготовка к отбытию разделена между двумя или более портами, – это условие часто соблюдается, когда средства одного адмиралтейства недостаточны для снаряжения требуемого числа кораблей в ограниченное время или когда, как в рассматриваемой войне, союзные силы составляют отдельные отряды. Воспрепятствование их соединению является насущной необходимостью, которая нигде не может быть исполнена так надежно, как близ портов, откуда должны отплыть упомянутые отряды. Оборона по самому своему смыслу предполагает меньшую силу, поэтому для нее обязательно, по сути, пользоваться таким источником слабости, как разделение сил неприятеля. Попытка Родни в 1782 году подстеречь у Сент-Люсии французскую эскадру, находившуюся у Мартиники, и помешать ей соединиться с испанцами у Французского мыса – это пример правильного стратегического мышления; будь острова расположены так, чтобы Родни мог встать между французами и пунктом их назначения, вместо того чтобы прозябать у них в тылу, то ничего лучшего нельзя было бы и придумать. При тогдашних же обстоятельствах он сделал лучшее, на что был способен.

Обороняющаяся сторона, будучи слабейшей, не может блокировать все порты, где находятся отдельные отряды неприятеля, без вреда для своей цели, так как тогда каждый ее отряд окажется по определению слабее противника. Такая блокада равносильна пренебрежению основными принципами войны. Если обороняющийся верно решает этого не делать, но останавливается на том, чтобы собрать могучие силы перед одним или двумя пунктами расположения неприятеля, то ему необходимо решить, какие из этих пунктов следует избрать и какими пренебречь, – данный вопрос обнимает всю политику войны после полного уяснения главных ее условий – военных, моральных и экономических – во всех частях театра военных действий.