Влияние морской силы на историю

Тем не менее англичане справились. Их флоты опоясывали берега Франции и Испании; потери восполнялись; корабли чинились; когда один офицер выбывал, за болезнью или смертью, со своего поста, другой заступал на его место. Строгая блокада Бреста разрушила комбинации императора, бдительность Нельсона, вопреки необыкновенному стечению затруднений, преследовала Тулонский флот с момента его отплытия в Атлантический океан и назад, к берегам Европы. Это случилось задолго до столкновения противников, прежде чем стратегия уступила место тактике, завершившей борьбу при Трафальгаре; постепенно, шаг за шагом, грубые, но дисциплинированные моряки и старые, много потерпевшие, но хорошо управлявшиеся корабли сковывали каждое движение своих противников. Расположив перед каждым портом неприятеля достаточные силы и связав последние цепью мелких судов, англичане, при том что вполне могли потерпеть неудачу в попытках помешать тому или другому набегу неприятеля, в итоге сковали все крупные соединения неприятельских эскадр.

Корабли 1805 года были, в существенных своих чертах, такими же, как и в 1780 году. Без сомнения, за двадцать пять лет внедрили различные усовершенствования, но они касались степени, а не рода мореходных и боевых элементов корабля. Да и за двадцать лет перед 1780 годом флоты под командой Хоука и его товарищей отваживались зимовать в Бискайской бухте. «В корреспонденции Хоука, – говорит биограф, – нет ни малейшего указания на то, чтобы он сам сомневался, хотя бы на миг, не только в возможности, но в обязательности для себя держаться в море даже при зимних штормах и в том, что ему скоро придется так поступать»[308]

. Если возразят, что в эпоху Американской войны за независимость состояние французского флота было лучше, а дух и профессиональная подготовка его офицеров выше, чем в дни Хоука и Нельсона, то с этим можно согласиться; однако министерство не могло долго оставаться в неведении относительно того, что число таких офицеров все-таки недостаточно для серьезного выполнения требований корабельной службы, а некомплект матросов настолько велик, что вызывает необходимость пополнения корабельной команды солдатами. Что касается личного состава испанского флота, то нет оснований думать, будто в ту пору он был лучше, чем пятнадцать лет спустя, когда Нельсон, обсуждая передачу Испанией некоторых кораблей Франции, сказал: «Разумеется без команды (испанской. – Авт

.), не то они тотчас все потеряют».

Слишком очевидно, для того чтобы подбирать лишние доказательства, что для слабейшей стороны надежнейшими средствами к нейтрализации неприятельских кораблей являются наблюдение за вражескими портами и вступление в бой при выходе врага в море. Единственным серьезным препятствием к этому в Европе была свежесть ветров у берегов Франции и Испании, в особенности в длинные зимние ночи. Приходилось опасаться не только возможных кораблекрушений – этой угрозе крепкие и хорошо управлявшиеся корабли подвергались редко, – но и постоянного напряжения, которое не предотвратить никаким искусством; поэтому требовался большой резерв кораблей на замену тем, что отсылались домой для ремонта или для освежения экипажа.

Задача значительно упрощалась, отыщи блокирующий флот удобную якорную стоянку на фланге пути, который должен был избрать неприятель. Так Нельсон в 1804 и 1805 годах воспользовался Маддаленской бухтой на Сардинии, когда стерег Тулонский флот, к чему вынуждало, помимо прочего, исключительно дурное состояние многих его кораблей. А сэр Джеймс Сомарес в 1800 году занимал бухту Дуарнене на французском берегу, всего в пяти милях от Бреста, для стоянки на якоре в свежую погоду с прибрежной эскадрой блокирующего флота. Положение Плимута и Торбея не может считаться вполне удовлетворительным с этой точки зрения, так как данные порты не лежат, в отличие от той же Маддаленской бухты, на фланге пути неприятеля, а находятся, скорее, в его тылу. Несмотря на это, Хоук доказал, что бдительность и хорошее управление флотом помогают успешно устранять данный недостаток, да и Родни впоследствии подтвердил его выводы на своей станции, менее подверженной свежим ветрам.