Влияние морской силы на историю

В войне 1778 года, вообще говоря, английское министерство распоряжалось своими кораблями следующим образом – держало за границей, в Америке, Вест– и Ост-Индии, эскадры, равносильные неприятельским. В частных случаях бывало, конечно, по-всякому, но в целом такое распределение кораблей соблюдалось. В Европе же было наоборот; вследствие вышеупомянутой политики английский флот был значительно слабее неприятельского, стоявшего во французских и испанских портах. Поэтому наступательные операции он мог предпринимать только с осторожностью и при счастливых встречах с враждебными силами лишь по частям; даже в таком случае дорогостоящая победа, если только она не была решительной, влекла за собой значительный риск временного выведения из строя сражавшихся кораблей. Вот почему Англия пользовалась своим домашним флотом (или флотом Канала), служившим также опорой сообщений с Гибралтаром и Средиземным морем, очень осмотрительно, в особенности там, где он подвергался риску борьбы с непогодой и столкновений с противником; роль этого флота ограничивалась только обороной берега или операциями против сообщений неприятеля.

Индия же была так далека, что там Англия не могла уклоняться от своей вышеупомянутой политики. Посланные туда корабли должны были оставаться у ее берегов и не могли ни получить подкреплений из Европы, ни уйти оттуда ввиду внезапных критических обстоятельств. Индия, коротко говоря, являлась самостоятельным полем действий. Но на Европу, Северную Америку и Вест-Индию следует смотреть как на единый обширный театр войны, на всем пространстве которого события взаимно зависели друг от друга и различные части которого стояли в близких между собою отношениях большей или меньшей важности, с чем и приходилось серьезно считаться.

Признавая, что флоты как охранители путей сообщения были главными факторами в войне и что источник снабжения самих флотов, так и питательных артерий находился в метрополиях, именно в главных портах, следует принять в расчет два соображения: во‐первых, главные силы оборонявшейся державы, т. е. Великобритании, должны были сосредотачиваться перед этими портами; во‐вторых, из-за такого сосредоточения заграничные коммуникационные линии не следовало без нужды растягивать, чтобы не усиливать без крайней необходимости отряды для их охраны. Тесно связана с этим последним соображением необходимость усиления, путем укрепления или какими-либо иными средствами, жизненных пунктов, к которым вели коммуникационные линии, дабы оборона этих пунктов никоим образом не опиралась на флот, дабы функции последнего по отношению к ним ограничивались только снабжением припасами и подкреплениями через значительные промежутки времени. Гибралтар, например, совершенно удовлетворял этим условиям, будучи почти неприступным и имея склады припасов на весьма продолжительный. срок

Если наши рассуждения верны, то английские диспозиции на Американском континенте были весьма ошибочными. Владея Канадой, с Галифаксом, Нью-Йорком и Наррагансеттской бухтой, а также сообщением по реке Гудзон, англичане могли изолировать крупную, может быть, важнейшую часть территории мятежников. Гавани Нью-Йорка и Наррагансеттской бухты они могли бы сделать недоступными для французского флота того времени, обеспечив тем самым безопасность гарнизонов от атак с моря и сократив поле деятельности своего флота; последний вдобавок находил бы в этих бухтах безопасное убежище на случай, если бы неприятельские эскадры вырвались из европейских портов, уйдя от бдительности англичан, и появились у этих берегов. Вместо того упомянутые бухты были оставлены при слабой обороне и не выдержали бы нападений Нельсона или Фаррагута, тогда как нью-йоркская армия дважды разделялась – для действий в Чесапике и затем в Джорджии; при этом ни одна из частей ее не была достаточно сильной для предназначавшегося дела. Неприятель в обоих случаях воспользовался главенством на море, чтобы встать между разделенными частями английской армии, тогда как последняя, даже без разделения, не была в состоянии проложить себе силою дорогу через это препятствие. Так как сообщение между двумя частями армии опиралось всецело на море, то флоту прибавлялось деятельности с увеличением длины коммуникационных линий. Необходимость защиты морских портов и удлиненных линий сообщения требовала от Англии увеличения морских сил в Америке, что вело к соответственному ослаблению последних в Европе. Прямым следствием южного похода было поспешное оставление Наррагансеттской бухты, когда д'Эстен появился у берега в 1779 году, потому что Клинтон не имел достаточно сил для одновременной защиты этой бухты и Нью-Йорка [309].