Влияние морской силы на историю 1660-1783

Худ присоединился к Роднёю в Антигуа, и де Грасс, простояв короткое время в Форт-Рояле, сделал попытку занятия бухты Грос-Айлот, откуда владевшие ею англичане могли следить за всеми движениями его флота. Потерпев здесь неудачу, он двинулся на остров Тобаго, который и сдался 2-го июня 1781 года. Отплыв оттуда, он, после некоторых второстепенных операций, стал на якорь 26-го июля у Французского мыса (Cap Francaise) - теперь мыс Гаитиен (Haytien) - на острове Гаити. Здесь он нашел ожидавший его французский фрегат из Соединенных Штатов с депешами от Вашингтона и Рошамбо, которыми на него возлагалась самая серьезная роль, какая досталась на долю какого-либо из французских адмиралов в течение этой войны.

Вторжение англичан в южные штаты, начавшееся Джорджии, с последовавшим за тем взятием Чарльстона и военным подчинением двух крайних штатов, распространилось быстро к северу, через Камден, в Северную Каролину. 16-го августа 1780 года генерал Гэйтс (Gates) был разбит наголову при Камдене; и в течение следующих девяти месяцев англичане под начальством Корнуолиса делали настойчивые попытки опустошения Северной Каролины. Эти операции, изложение которых не касается нашего непосредственного предмета, окончились тем, что вынудили Корнуолиса, несмотря на многие его успехи в серьезных схватках, отступить в истощении к морскому берегу и, в конце концов, к Уилмингтону, где были устроены склады разных припасов в расчете на подобный случай. Противник Корнуолиса, генерал Грин (Greene), обратил тогда американские войска к Южной Каролине. Корнуолис, силы которого были слишком слабы для того, чтобы он мог мечтать о подчинении недружелюбной страны, или даже просто о проникновении внутрь ее, должен был теперь выбирать между возвращением к Чарльстону, чтобы подкрепить там и в Южной Каролине потрясенные силы британцев, и движением к северу, опять в Виргинию, для соединения там с небольшим экспедиционным отрядом, действовавшим на реке Джемс, под командою генералов Фил-липса и Арнольда. Отступление было бы признанием, что утомительный поход и схватки прошлых месяцев прошли безрезультатно, и генерал охотно убедил себя, что главной военной квартирой должен быть Чесапик, даже если бы пришлось покинуть самый Нью-Йорк. Главнокомандующий, сэр Генри Клинтон, никоим образом не разделял этого мнения, на котором опиралось оправдание шага, сделанного без его разрешения. "Операции в Чесапике, - писал он,- сопряжены с большим риском, если только мы не обеспечены в постоянном превосходстве на море. Я дрожу за роковые последствия, к каким они могут повести". Что касается Корнуолиса, то он, взяв дело в свои руки, выступил из Уилмингтона 25-го апреля 1781 года, соединившись с британцами, бывшими уже в Петербурге{136} 20-го мая. Соединенные таким образом отряды насчитывали семь тысяч человек. После того, как они были вынуждены отступить из открытой страны Южной Каролины в Чарльстон, остались два центра британской силы - в Нью-Йорке и Чесапике; и так как Нью-Джерси и Пенсильвания были в руках американцев, то сообщение между этими центрами опиралось всецело на море. Несмотря на свою неодобрительную критику действий Корнуолиса, Клинтон сам уже отважился послать большой отряд своих войск в Чесапик. Отряд в тысячу шестьсот человек под начальством Бенедикта Арнольда опустошил долину реки Джемс и сжег Ричмонд в январе того же года. В надежде взять Арнольда в плен, был послан в Виргинию Лафайет, во главе тысячи двухсот солдат, и вечером 8-го марта французская эскадра отплыла из Ньюпорта для поддержки отряда занятием Чесапикской бухты. Адмирал, командовавший флотом, стоявшим в бухте Хардинера{137}, узнал об этом через свои разведочные суда и отправился в погоню за упомянутой эскадрой утром 10-го числа, через тридцать шесть часов после ее отплытия. Благодаря ли своей энергии, или просто удаче, он так хорошо распорядился своим временем, что, когда враждебные флоты увидели друг друга, немного в стороне от Чесапикских мысов, то англичане были впереди{138} (план XII, А, А). Арбетнот сейчас же повернул на другой галс для встречи неприятеля, который с своей стороны построился в линию баталии. Ветер в это время был западный, так что ни одному из противников нельзя было взять курс прямо в бухту.