Влияние морской силы на историю 1660-1783

Враждебные флоты были почти равны силами, так как каждый из них состоял из восьми кораблей, но у англичан был один девяностапушечный корабль, тогда как одно из французских судов было только сильным фрегатом, который занял место в линии. Несмотря на то, обстоятельства сложились так, что энергичный начальник, оставаясь верным требованиям обычной французской морской политики, должен был бы стараться, вступив в бой, довести его до решительных результатов, и факт, что это не было сделано, следует всецело приписать доброй воле коммодора Детуша (Destouche) или какой-либо другой причине, независимой от того предпочтения конечных целей операций, о котором так много приходится читать в сочинениях по французской морской истории. Погода была свежая, угрожая штормом; и ветер, сначала переменный, установился с северо-востока, при большом волнении, но теперь уже сделавшись попутным для входа в бухту. Оба флота к этому времени были на левом галсе, идя по направлению в море, французы впереди и около румба на наветренном крамболе англичан (В, В). С этой позиции они повернули последовательно через фордевинд (с), обойдя противника с носу, заняли подветренное положение, и таким образом получили возможность стрелять из орудий нижних батарей, чего сильное волнение не позволяло наветренным кораблям. Англичане следовали прежним курсом до тех пор, пока линия неприятеля не пришла к ним на траверз (и, Ь), и тогда повернули через фордевинд все вместе и вскоре за тем атаковали противника обычным образом и с обычными результатами (С). Три авангардные корабля получили повреждения в рангоуте; но в свою очередь, сосредоточив огонь, главным образом, на двух головных кораблях неприятеля, они нанесли им серьезные повреждения в корпусе и такелаже. Тогда французский авангард спустился, и Арбетнот, в замешательстве, приказал своему авангарду привести опять к ветру. Коммодор Детуш исполнил теперь весьма искусное движение дефилирования. Сделав сигнал своему авангарду повернуть на другой галс, он провел остальную часть эскадры мимо выведенных из строя английских кораблей и, дав по ним последовательные залпы из орудий своих сравнительно свежих кораблей, повернул через фордевинд (d) и ушел в море (D). Этим и окончилось сражение, в котором худшая участь пришлась, конечно, на долю англичан, но с обычной настойчивостью в преследовании целей они, не будучи в состоянии идти за своим противником в море, направились в бухту (D) и соединились с Арнольдом, разрушив таким образом планы французов и американцев, на которые Вашингтон возлагал такие большие надежды. Не может быть сомнения, после тщательного изучения описаний этого сражения, что французы вышли из него в лучшем состоянии, чем англичане, и они действительно настаивали на том, что одержали победу; тем не менее конечные цели экспедиции не искусили их опять попытаться рискнуть на состязание с флотом, почти равной им силы{139}.

Когда путь морем был таким образом открыт для англичан и охраняем их морскою силою, две тысячи английских солдат отплыли из Нью-Йорка и достигли Виргинии 26-го марта; а прибытие затем Корнуолиса в мае месяце подняло число их до семи тысяч. Операции противников, имевшие место в течение весенних и летних месяцев, когда американцами командовал Лафайет, не касаются нашего предмета. В начале августа Корнуолис, действуя по распоряжениям Клинтона, стянул свои войска внутрь полуострова, между реками Йорк и Джемс, и занял Йорктаун.

Вашингтон и Рошамбо встретились 21-го мая и решили, что положение дел требовало, чтобы усилия французского Вест-Индского флота, когда тот придет, были направлены против Нью-Йорка или Чесапика. Таков был смысл депеши, найденной де Грассом по приходе его к Французскому мысу на Гаити, и тем временем начальники союзных войск стянули последние к Нью-Йорку, встав таким образом как раз возле одного из намеченных ими предметов действий и подойдя ближе к другому, на случай, если бы пришлось остановиться на нем.

В обоих случаях результат, как по мнению Вашингтона, так и по мнению французского правительства, обусловливался превосходством морской силы, но Рошамбо, частным образом, известил адмирала, что в выборе театра предполагаемых операций он отдает предпочтение Чесапику и что, сверх того, французское правительство отклонило от себя доставление средств для правильной осады Нью-Йорка{140}. Поэтому, предприятие приняло вид обширной военной комбинации, зависевшей от легкости и быстроты передвижения действующих сил и рассчитывавшей на отвод глаз неприятеля от истинного предмета действий - требования, которым специальные свойства флота превосходно удовлетворяют. Более короткое расстояние до Чесапика, большая глубина вод его и более легкая проводка флота по его фарватеру (сравнительно с нью-йоркским) были дальнейшими доводами в пользу Чесапика для осторожного моряка, и де Грасс охотно принял план Рошамбо, не делая затруднений, или не требуя изменений, что повело бы к излишним разговорам и к промедлению.