Влияние морской силы на историю 1660-1783

В письме, опубликованном в 1809 году,- анонимном, но с данными в пользу того, что оно написано сэром Джиль-бертом Блэном, врачом флота, стоявшим долгое время близко к Роднёю, который постоянно хворал в течение своего последнего крейсерства, - утверждается, что адмирал "был не высокого мнения о своей победе 12-го апреля 1782 года". Он предпочел бы, чтобы основой его репутации были его действия против де Гишена, 17-го апреля 1780 года, и "смотрел на эту победу со своим слабейшим флотом над офицером, считавшимся им лучшим из представителей французской морской службы, как на такую, которою он - если бы не неповиновение подначальных ему командиров мог бы стяжать себе бессмертную славу"{213}. Немногие исследователи будут склонны сомневаться в этой оценке достоинств Роднея в двух указанных случаях. Судьба, однако, решила, чтобы его слава опиралась на сражение, которое было блестящим само по себе, но в котором его личные качества принимали наименьшее участие, и не наградила его успехом там, где он наиболее заслуживал последнего. Главный акт его жизни, в котором соединились и действительная заслуга и серьезный результат - уничтожение флота Лангара близ мыса Сент-Винсент - был почти предан забвению, а между тем он выказал себя здесь в высшей степени замечательным моряком, и этот случай достоин сравнения с преследованием адмиралом Хоуком Конфланса{214}. В течение двух с половиною лет, которые протекли с тех пор, как Родней был назначен командующим флотом, он неоднократно имел серьезный успех и, как было указано, взял в плен французского, испанского и голландского адмиралов. "За это время он увеличил британский флот на двенадцать кораблей, взятых им у неприятеля, и уничтожил сверх того пять, принадлежавших последнему и - что придает всему этому особенное значение Ville de Paris был единственным кораблем первого ранга, взятым в плен и введенным победителем в порт". Несмотря на заслуги Роднея, партийный дух, который был тогда силен в Англии, проникнув даже в армию и во флот, привел к отозванию{215} его от командования вслед за падением министерства лорда Норта (North); и его преемник, человек, незнакомый со славою, уже отплыл для смены его, когда пришла весть об его победе. При упадке и расстроенном положении дел Англии в то время, эта весть возбудила восторженное ликование и заставила умолкнуть критические намеки на некоторые стороны прежнего поведения адмирала. Народ был тогда не в таком настроении, чтобы критиковать успех своего флотоводца, и при тех преувеличенных представлениях о добытых результатах, какие тогда господствовали, никто и не подумал о том, что была упущена возможность достигнуть результатов лучших. Это впечатление царило долго. Даже еще в 1830 году, когда впервые было издано жизнеописание Роднея, утверждалось, что "французский флот был так сильно разбит и ослаблен решительной победой 12-го апреля, что не был уже больше в состоянии оспаривать у Великобритании господство над морями". Это - нелепость, которая простительна в 1782 году, но не в позднейшие дни спокойного разбора дела. Благоприятные для Англии условия мира были следствием финансовых затруднений Франции, а не ослабления ее морских сил; и если было преувеличение в уверениях защитников мира, что Англия не могла бы потерять Ямайку, то вероятно то, что она не могла бы отбить силою оружия другие острова, уступленные ей обратно по мирному договору.

Память о де Грассе будет всегда связана с большими услугами, оказанными им Америке. Его имя, более, чем имя Ро-шамбо (Rochambeau), напоминает о существенной помощи, оказанной Францией молодой Республике в период боевой ее жизни, как имя Лафайета напоминает о моральной симпатии, так вовремя проявившейся. Поэтому события жизни де Грасса, после бедственного сражения с Роднеем, закончившего его деятельную карьеру, не могут не представлять интереса для американских читателей.