Эффект от музыки можно было бы объяснить тем, что наш мозг воспринимает ее как потенциально релевантный для выживания возбудитель, и поэтому пытается предугадать развитие мелодии. То есть мозг формирует ожидание и вырабатывает дофамин; мы испытываем волнение, и сердце начинает биться чаще. Если затем мы слышим звуки, которые наш мозг предвосхитил (с этим связана теория антиципации, то есть предугадывания), мы воспринимаем их как награду. Если мелодия нас приятно удивила, в полет отправляются дофаминовые ракеты: «Вау! Какая крутая песня!» Но если звучание вдруг не совпадает с нашими ожиданиями, мы не знаем, что с этим делать, и весь запал системы удовольствия гаснет. Честно говоря, со мной такое происходит, когда я слушаю импровизации в джазе. Мне кажется, что где-то в ванне скулят щенки.
И наконец, наше возбуждение и следующее за ним ощущение счастья можно объяснить социальной функцией музыки. Под влиянием времени и культуры люди совместно исполняют музыку, поют, танцуют, взаимодействуют при помощи звуков и, соответственно, укрепляют отношения. А как мы знаем, они жизненно необходимы человеку. К тому же музыка способна успокаивать боль и бороться со страхами и стрессом, да и риск попасть от нее в зависимость крайне невелик.
Откуда же берется гусиная кожа, когда нас охватывают сильные эмоции? Появление мурашек по коже, или гусиной кожи, или, по-умному, пилоэрекции (pilus на латыни означает «кожа») вполне объяснимо, когда нам холодно. Тогда гипоталамус, командный центр автономной нервной системы, активирует симпатикус и с помощью сокращения крошечных мышц в волосяных мешочках заставляет волосы вставать дыбом. Этот рефлекс, должно быть, возник еще во времена, когда наши предки были покрыты мехом. В пространстве между шерстью и кожей образовывались воздушные подушки, которые и защищали тело от холода. Животные, к примеру, согреваются таким способом, когда распушат шерсть или оперение.
Однако мурашки по коже мы получаем и в качестве бесплатного приложения к сильным эмоциям. К примеру, когда от ужаса у нас буквально волосы встают дыбом. Появление и этой реакции можно объяснить особенностями жизни наших предков: испытывая страх, они старались визуально показаться больше своему врагу и для этого распушали шерсть. Мы часто видим подобное у кошачьих – замечая угрозу, они выгибают спину, поднимают распушенный хвост и грозно смотрят на врага.