Во власти чувств. Как они рождаются и как взять их под контроль

Напротив, чем больше любви ощутил ребенок в детстве, тем лучше функционирует его окситоциновая система. Таким людям проще дарить любовь собственным детям, которые, в свою очередь, однажды тоже обзаведутся своими. Мы можем лишь догадываться, в какой степени окситоцин влияет на наше душевное здоровье. Если кратко обобщить результаты последних исследований, посвященных зависимости между развитием психических заболеваний и окситоцина, окажется, что он играет определенную роль у людей с аутизмом, шизофренией и различными фобиями. Возможность когда-нибудь привлечь этот гормон к лечению таких заболеваний сегодня интенсивно изучается.

Степная полевка vs горная полевка

Для влюбленных пар окситоцин становится настоящим клеем. Доказательства этого найдены в экспериментах со степными полевками. Когда самка и самец этих крохотных грызунов встречаются в степи Северной Америки и выбирают друг друга, они начинают без устали заниматься сексом – такое спаривание может продлиться до 40 часов. После такого они, разумеется, уже не могут расстаться. Они часами вычесывают друг другу шерстку, вместе растят потомство и поровну делят родительские обязанности. Если одна из мышек умирает, вторая до конца жизни остается одна. Получается, эти милые грызуны принадлежат к тем 3–5 % млекопитающих на планете, что ведут моногамный образ жизни. В горах Северной Америки у степных полевок живет очень близкий родственник – горная полевка. Последние, впрочем, не проявляют интереса к серьезным отношениям и не выходят за рамки ни к чему не обязывающих случайных связей. Они беспорядочно меняют партнеров и не беспокоятся ни о потомстве, ни о других представителях своего вида. Примечательно, что от степной полевки горную отличает лишь небольшое количество генов – эти грызуны на 99 % идентичны. Как вы догадались, на генетическом уровне они различаются именно окситоциновой системой. Когда полевки прерий занимаются сексом, их гипофиз активно вырабатывает окситоцин и вазопрессин. Последний отличается от окситоцина лишь двумя аминокислотами в составе и стыкуется с теми же рецепторами, что и первый.

В 1997 году нейробиолог Томас Инзель задался вопросом, действительно ли эти два гормона играют определяющую роль в выборе брачной модели у этих грызунов. В процессе эксперимента с полевками прерий он блокировал у них выработку окситоцина и вазопрессина, после чего мыши начали заниматься сексом. И та-дам! Теперь их отношения опустились до обычной интрижки, как у их ближайших родственников с гор. Когда же Инзель сделал мышам инъекцию окситоцина, у них в мгновение развилась глубокая привязанность к первой же мыши, попавшей в их поле зрения. Сработало бы это так же и в обратную сторону? Стали бы горные казановы моногамными после укола окситоцина и вазопрессина?

Ученые, коллеги Инзеля, провели эксперимент. И в результате не произошло ничего! Оказывается, различие в поведении было обусловлено не выработкой гормона в целом, а количеством окситоциновых и вазопрессиновых рецепторов в мозге полевок. Система удовольствия степных полевок была густо усеяна такими рецепторами, а вот их приятели с гор едва ли могли похвастаться хотя бы их толикой. Стоило исследователям начать вводить горным полевкам ген, отвечающий за эти рецепторы, как они тут же вступали во взаимодействие с окситоцином. Без передачи генов – что довольно маловероятно в условиях дикой среды – горные полевки вряд ли когда-либо узнают, насколько прекрасно холодной ночью прижаться к возлюбленному и пройти с ним бок о бок сквозь огонь и воду.

Разумеется, мы не можем проецировать с точностью до запятой происходящее в мозгу мышей на человека. Однако многочисленные исследования доказали, что окситоцин магически влияет на социальное поведение и чувства, возникающие между влюбленными, в том числе и у людей. Находясь под их воздействием, мы словно надеваем волшебные очки, которые делают нас восприимчивее к межличностным отношениям и повышают эмпатию. Так, участникам одного исследования, предварительно впрыснувшим себе в нос порцию окситоцина, достаточно было взглянуть в глаза собеседнику, чтобы распознать его эмоции. Они определяли, испытывает ли собеседник страх, грустит или счастлив.

Люди, которые в силу генетических особенностей не могут вырабатывать большое количество окситоцина, лишены способности понимать других людей.

Им незнакомо сочувствие, и они не испытывают эмпатии. Но как только они получают достаточную порцию окситоцина, перед нами предстают совершенно другие люди – более открытые и доверяющие окружающим.