Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Оценивая причины сближения корейских повстанцев с большевиками, армейская разведка называла среди ключевых факторов расчет корейцев на получение военной помощи от большевиков и совпадение их взглядов на Японию как на препятствие на пути к достижению целей.

По мнению армии, взаимодействие корейских повстанцев и большевиков началось вскоре после падения Омского правительства, когда примерно 200 корейцев в составе полуторатысячной революционной армии А.Ф. Андреева захватили Никольск-Уссурийский. Советско-корейские связи еще более укрепились после того, как в феврале 1920 г. там открылась генеральная ассамблея Корейской социалистической партии и началась вербовка корейских граждан для службы в красноармейских частях.

После событий 4–5 апреля 1920 г. основные силы корейских повстанцев переместились из Приморья в полосу КВЖД в Северной Маньчжурии и в Приамурье, куда бежал лидер никольск-уссурийских корейцев Мун Чханбом. Штаб армии оценивал численность корейских революционных отрядов в Приамурье и на Сахалине примерно в 2000 человек, и еще 1000 повстанцев, по данным армейской разведки, находились в районе Иман – Мишань – Нингута⁶⁰⁶.

Разведывательные органы Корейской армии отводили роль мозгового центра корейского повстанческого движения на Дальнем Востоке находившимся в Благовещенске Мун Чхан-бому и Хон Бомдо, признавая маловероятной перспективу смещения руководящего ядра корейского сопротивления в Читу. В других районах компактного проживания корейцев – Цзяньдао, Хуньчуне, Южной Маньчжурии и Шанхае – армейская разведка не отмечала признаков повышенной активности корейских революционеров, но обращала внимание военного министерства и Генерального штаба на интенсивную пропаганду находившихся там эмиссаров правительства ДВР. В целом, по мнению штаба армии, произошедшее в 1921 г. укрепление позиций правительства ДВР должно было в ближайшее время вызвать подъем революционного движения в Цзяньдао и спровоцировать беспорядки в Южной Маньчжурии и Корее⁶⁰⁷.

Деятельность разведорганов Корейской армии находилась под пристальным вниманием военного министерства Японии. 15 сентября 1921 г. заместитель военного министра генерал-лейтенант Оно Минобу потребовал от начальника штаба армии генерал-майора Ясумицу Кинъити ужесточить контроль за работой резидентуры в Яньцзи и направить туда компетентных в вопросах разведки офицеров. Причиной недовольства военного ведомства стали действия сотрудников резидентуры, которые, поддавшись в начале сентября панике жителей Хуньчуня и пользуясь недостоверными данными, проинформировали штаб армии о предполагаемом налете на город отряда хунхузов⁶⁰⁸.

Несмотря на попытки командования Корейской армии оправдать действия своих офицеров реально существовавшей угрозой захвата Хуньчуня бандитами, 24 сентября 1921 г. начальник штаба объединения был вынужден проинформировать военное министерство о сокращении штатов резидентуры в Яньцзи, замене ее прежнего руководителя полковником Монай Нобутанэ и произведенной перестановке сотрудников – лейтенанты Хаяма Ёсиро и Миягава Хироюки переводились в Яньцзи, капитан Сакана Котаро направлялся в Лунцзин, а капитаны Комияма Кёдзо и Ода Сёити остались в Хуньчуне⁶⁰⁹.

Провал японской политики интервеции на советском Дальнем Востоке привел к однозначной переориентации развернутого на территории современного Яньбянь-Корейского автономного округа Китая разведывательного аппарата Корейской армии на сбор агентурных сведений о военно-политической и экономической обстановке на юге Приморья. Корейская тематика отошла на второй план, уступив место задачам отслеживания мероприятий органов советской власти по укреплению обороноспособности Приморского края.

Смена приоритетов в работе армейской разведки произошла после того, как 23 июня 1922 г. кабинет министров Японии принял решение о выводе Владивостокской экспедиционной армии с территории ДВР. Тогда же для перевода агентурной работы на юге Приморья на нелегальные рельсы во Владивосток прибыл сотрудник Разведуправления Генштаба капитан Мацуи Такуро. Спустя четыре месяца Мацуи был прикомандирован к штабному управлению Корейской армии и стал ее легальным резидентом во Владивостоке.