Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

В связи с образованием Дальневосточной республики миссии в Чите, Благовещенске и Хабаровске превратились из чисто разведывательных органов в дипломатические представительства Японской империи, через которые велись переговоры об условиях пребывания и сроках вывода ВЭА из Приморья и Приамурья. Деятельность миссий блокировалась ГПО, однако, несмотря на перебои со связью и утрату ряда агентурных позиций, ЯВМ в 1920–1922 гг. подробно информировали Токио о военно-политической обстановке на советской территории. В то же время японская военная разведка избегала открытого участия в противоборстве красного и белого лагерей, де-факто поддерживая в 1921 г. группировки Г.М. Семенова, Р.Ф. Унгерна и меркуловское правительство.

После вывода Владивостокской армии с советского Дальнего Востока осенью 1922 г. созданные там японцами агентурные позиции послужили основой для развертывания разведывательной деятельности против СССР в 1922–1945 гг.

Глава 4

Военная разведка Японии против Советской России: периферия и запад § 1. От Сеула до Николаевска: плоды «миротворчества» (1918–1925)

Значение Кореи и Северного Сахалина для Японии в период «сибирской экспедиции» определялось наличием там крупных очагов антияпонского сопротивления, дестабилизировавших обстановку в тыловых районах Владивостокской экспедиционной армии. Поэтому деятельность органов военной разведки на данных территориях целиком подчинялась задачам выявления и ликвидации повстанческих организаций, установлению связей корейских революционеров и сахалинских партизан с правительством ДВР, а также созданию агентурного аппарата для работы в освобожденных советских районах после ухода оттуда императорских войск.

К моменту высадки японского контингента в Приморье Корейская армия («Тёсэн тюсацугун»), переименованная в июне 1918 г. из Корейской гарнизонной армии, представляла собой относительно небольшое по численности объединение в составе одной пехотной дивизии и отдельных частей. Такая ее организация сохранялась вплоть до 1919 г., когда прибыла вторая дивизия, поэтому при малочисленности штатов руководство разведывательными органами объединения осуществлял начальник штаба армии через старшего штабного офицера и 1–2 офицеров штаба. Непосредственно агентурной и топографической разведкой занимались прикомандированные к армейскому управлению 2–4 офицера, а также 1–2 военных переводчика, допущенные к работе с агентурой. На уровне соединений разведку в интересах Корейской армии вели штабы подчиненных ей пехотных дивизий и органы военной жандармерии.

Основу агентурного аппарата объединения составляли проживавшие в приграничных с Россией районах Кореи и Китая и на территории Приамурского края корейцы, китайцы и японские мигранты, деятельностью которых в 1918 г. руководили резиденты Хаята Гиити, Такэсита Тэйдзиро, Ямагути Куро, Осака Ивао, Уцуми Юитиро, Янаги Фукури, Андо Дзё-гэн (Лунцзин), Ногути Бунроку (Никольск-Уссурийский), Сабаку Ёсио (Никольск-Уссурийский), Мацухара Мидори (Никольск-Уссурийский), Ёкоти Синка (Нингута) и Цуда Дзё (Хуньчунь). Прикрытие для них варьировалось в зависимости от личных качеств и рода занятий агентов: если Ногути занимался торговлей овцами, то Цуда работал газетным репортером⁵⁹¹. С армейской разведкой также сотрудничали чиновники японских дипмиссий в Маньчжурии, включая работников генерального консульства в Харбине⁵⁹².

Необходимо отметить, что участие разведывательных органов Корейской армии в обеспечении и реализации планов японского правительства по отправке войск на советский Дальний Восток обошлось императорской казне в 25 000 иен золотом, потраченных объединением в октябре 1917 – сентябре 1918 г. по статье «Расходы на агентуру», что было фактически ниже среднегодовых трат армии на ведение агентурной разведки, так как только в 1914 г. объединение израсходовало на содержание разведывательного аппарата порядка 35 000 иен золотом, что свидетельствовало о высокой степени мобилизационной готовности органов военной разведки на данном направлении⁵⁹³. При этом именно офицеры разведки и резиденты армии сыграли ключевую роль в налаживании негласных контактов Токио с атаманом П.П. Калмыковым зимой – весной 1918 г.

После высадки в Приморье в августе того же года войск Владивостокской экспедиционной армии японское командование развернуло на Дальнем Востоке, в Забайкалье и Северной Маньчжурии сеть подчиненных ей разведорганов, переименованных в феврале 1919 г. в японские военные миссии. Три из них – владивостокская, никольск-уссурийская и харбинская, контролировали прежнюю зону ответственности разведки Корейской армии, поэтому объединение ограничилось