Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Тем не менее Исидзака предлагал принять превентивные меры на случай разрыва отношений с Советской Россией и отъезда японской дипмиссии в метрополию, полагая, что «параллельно с отзывом наших военных представителей из России и Румынии необходимо образовать с их участием разведывательные органы в Швеции и странах Западной Европы для обеспечения непрерывного ведения оттуда агентурной разведки против России»⁶⁴⁷.

К реализации этих идей военно-политическое руководство Японии приступило месяц спустя, когда очевидным для него фактом стали начавшиеся 3 декабря советско-германские переговоры о перемирии. Информация о них поступала по каналам военного атташе и посольства, которые не располагали агентурой в советском правительстве и были вынуждены ориентироваться на просачивавшиеся оттуда отрывочные сведения, о чем свидетельствовала телеграмма Исидзака от 4 декабря: «В настоящее время идут переговоры с австро-немецкой стороной. Хотя их результаты неизвестны, по слухам, Германия под предлогом отказа от репараций и уступок внесла в повестку выгодный для себя дополнительный пункт об освобождении от таможенных сборов»⁶⁴⁸.

На фоне возможного разрыва отношений Японии с Россией 7 декабря военное министерство потребовало от военного атташе доложить варианты эвакуации офицеров разведки. 16 декабря Исидзака изложил следующий план: он вместе с послом, генерал-майором Такаянаги, капитанами Судзуки, Куваки, Ясуи и Ямаваки выезжает в Швецию, военные представители в действующей армии и инструкторы артиллерийского дела – в Великобританию, а если обстановка не позволит этого сделать, через Сибирь возвращаются в метрополию⁶⁴⁹.

Одновременно в Токио была послана телеграмма Такаянаги о целесообразности создания на российском Дальнем Востоке «единой независимой области» и взятия ее под охрану японскими войсками ввиду наличия там опоры в лице «спасавшихся бегством бывших царских офицеров и представителей притесняемого среднего класса»⁶⁵⁰. Было очевидно, что после отказа Советской России продолжать воевать за Антанту петроградская резидентура стала одним из инициаторов реализации разработанных военным ведомством планов отторжения советского Дальнего Востока.

Как уже отмечалось, с 17 по 27 декабря по этому поводу в Токио состоялось заседание Чрезвычайного комитета по изучению вопросов внешней политики, на котором правительство отклонило план захвата российских владений, однако свернуло военное сотрудничество с Петроградом, в результате чего большая часть сотрудников военной миссии вернулась из России домой: 6 января 1918 г. Исидзака донес, что полковник Араки, капитан Куроки, лейтенант Кимура и старший мастер Нагатоми через два дня выезжают в Харбин, а полковник Коно и капитан Обата отправлялись в Стокгольм. Туда же намечалось направить генерал-майора Такаянаги и майора Токинори, в то время как сам атташе вместе с капитаном Судзуки и подполковником Фуруя оставался в России⁶⁵¹.

В ответ военный министр, в целом одобрив действия Исидзака, потребовал от него оставить нескольких представителей при действующей армии в Москве и Петрограде для ведения там агентурной разведки, командировать Такаянаги на Украину, еще одного офицера – на Дон, отложив их выезд в Стокгольм или в Токио до «возникновения обстоятельств непреодолимой силы»⁶⁵². Однако осуществиться этим планам было не суждено: в начале марта все японские военные представители и стажеры через Сибирь и Маньчжурию вернулись домой.

Постоянное упоминание в шифрованной переписке Стокгольма было не случайным: в соответствии с рекомендациями Исидзаки Генштаб планировал образовать там новый разведывательный орган, видимо с учетом успешного опыта работы полковника Акаси Мотодзиро против России в годы Русско-японской войны. Именно такую задачу – организация связи и ведение агентурной разведки – получил выехавший И января 1918 г. из Петрограда в Стокгольм капитан Обата Тосиро, который координировал свою деятельность с уже находившимся там с июня 1917 г. майором Умэдзаки Нобутаро⁶⁵³.

В рамках развертывания разведаппарата в Швеции кабинет министров Японии выделил Умэдзаки в феврале 1918 г. на покрытие годовых расходов на транспорт, жалованье и оплату телеграфной корреспонденции 30 647 иен золотом⁶⁵⁴. 1 апреля в помощь ему был направлен владевший немецким языком сотрудник Генерального штаба капитан Имаи Киёси, а 24 июля Умэдзаки стал официальным военным атташе при японском посольстве в Стокгольме, что окончательно оформило создание там разведывательного центра, занимавшегося сбором информации по Советской России и Германии⁶⁵⁵.