Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Таким образом, деятельность органов военной разведки Японии с позиций Кореи и Сахалина в период интервенции носила вспомогательный характер и преследовала цель вести прояпонскую пропаганду среди местного населения, собирать информацию о краснопартизанских отрядах, их связях с правительством ДВР, а также о топографии, транспортной сети, мобилизационных возможностях, материальных ресурсах, промышленности, сельском хозяйстве Южно-Уссурийского края, Нижнего Приамурья и Северного Сахалина как потенциальных театров военных действий. Если Корейская армия в решении этих задач опиралась на ранее созданный агентурный аппарат из числа представителей японской и корейской дна-спор в нашей стране и приграничных районах Кореи и Китая, то Сахалинская армия была вынуждена приобретать агентурные позиции среди русского населения и регулярно забрасывать маршрутную агентуру из числа коренных обитателей Сахалина. В связи с выводом японского экспедиционного контингента из Приморья осенью 1922 г. оба объединения приступили к планомерному сбору разведывательной информации о группировке Красной армии и мероприятиях органов советской власти по укреплению обороноспособности дальневосточного региона. Корейская армия в целом успешно решала эти задачи вплоть до депортации 172 000 советских корейцев с Дальнего Востока в Среднюю Азию в конце 1937 г., в то время как Сахалинская экспедиционная армия после подписания в 1925 г. Пекинской конвенции о возобновлении дипломатических отношений между Москвой и Токио и о выводе японских войск с севера острова передала функции сбора разведывательной информации дипломатическим представительствам империи на Северном Сахалине и дислоцированной на острове Хоккайдо 7-й пехотной дивизии.

§ 2. От Стамбула до Вологды: крах Белой идеи (1917–1922)

Разведывательные органы Корейской, Квантунской, Сахалинской и Владивостокской армий являлись важным, но отнюдь не единственным компонентом агентурной сети Генерального штаба на советском направлении в годы Гражданской войны. Действия японского правительства по подготовке и осуществлению интервенции в 1917–1922 гг. обеспечивали легальные резидентуры в Советской России и соседних с ней странах, осевшие под прикрытием миссий при белых режимах и военных атташатов при посольствах.

К началу Октябрьской революции 1917 г. в России помимо военного атташе Исидзака Дзэндзиро и его помощника майора Хасимото Тораносукэ находились девять японских военных представителей в действующей армии – полковники Араки Садао, Коно Цунэкити, подполковник Фуруя Киёси, майор Токинори Хисаси, капитаны Судзуки Сигэясу, Такахаси Сутэдзиро, Куроки Синкэй, Обата Тосиро во главе с генерал-майором Такаянаги Ясутаро, три военных стажера, изучавшие русский язык и организацию военного дела, – капитаны Куваки Такаакира, Ямаваки Масатака и Ясуи Тодзи, а также инструкторы по артиллерийскому делу в Москве во главе с генерал-майором Миягава Ёсинари⁶⁴⁵.

В связи с циркулировавшими слухами о возможном переезде Временного правительства в Москву 19 сентября Исидзака обратился к Токио с просьбой одобрить расходы на отправку туда сотрудников военного атташата и всех военных стажеров вместе с остальным персоналом посольства, оставив в Петрограде полковника Араки Садао. Хотя правительство Керенского в итоге никуда не уехало, тем не менее 1 ноября в Москву с разрешения Токио прибыл сменивший Миягава на посту главы группы артиллерийских инструкторов подполковник Фуруя Киёси, который два дня спустя направил оттуда первую телеграмму с информацией о ситуации в городе⁶⁴⁶. Этот дальновидный шаг по организации московской резидентуры позволил японской разведке в дальнейшем получать жизненно важные для понимания событий в России сведения.

Падение Временного правительства стало в целом неприятным сюрпризом для японской разведки. На вторые сутки после Октябрьской революции – 9 ноября – Исидзака представил начальнику Генштаба свое мнение относительно причин происшедшего и необходимых ответных шагах японского правительства. Как полагал атташе, приход к власти большевиков был закономерным итогом развала промышленности и транспорта, нежелания населения и армии продолжать войну, нехватки политической воли у Временного правительства и отсутствия формальной поддержки Антантой прежних российских властей.

Хотя Исидзака не исключал подписания советским правительством сепаратного мира с Германией, он настойчиво рекомендовал воздержаться от любых действий по захвату российского Дальнего Востока или дестабилизации обстановки внутри нового государства, считая, что, «поскольку Россия или Германия не планируют с помощью русской армии или полутора миллионов австро-немецких военнопленных в российских лагерях захватывать Дальний Восток или Индию, Япония, даже если будет увещеваться Великобританией и США, должна придерживаться осмотрительной позиции по принципу „вступать в войну только ради защиты мира в странах Востока“ и не ввязываться беспричинно в боевые действия».