Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

В феврале 1908 г. Генштаб усилил разведцентр в Чанчуне ветераном русско-японской кампании капитаном Уэхара Хэйтаро, который стал отвечать за работу по Северной Маньчжурии и Северной Монголии, в то время как Морита сосредоточился на Южной Маньчжурии и Юго-Восточной Монголии. С его прибытием разведка на русском направлении значительно активизировалась: как уже отмечалось, весной 1910 г. русские спецорганы получили сведения об отправке на Дальний Восток и в Забайкалье нескольких групп китайских агентов, одна из которых в составе 18 человек под руководством Чжан Фусуна должна была выйти к Забайкальской железной дороге, чтобы проверить имевшиеся сведения о расширении казарменного фонда на ее узловых станциях. Другая группа во главе с Чжан Сунсаном отправилась через Пццикар в Благовещенск для наблюдения за ходом строительства Амурской железной дороги²⁶⁰.

Методика получения информации агентами Морита выглядела следующим образом: им выдавались отпечатанные разграфленные листки с перечнем 126 интересовавших разведку районов провинций Фэнтянь, Пдилинь, Хэйлунцзян и Монголии, и в соответствующую графу агент записывал сведения о дислокации там русских и китайских войск, состоянии транспортной сети, наличии иностранных граждан и по прочим оперативно значимым вопросам. Как правило, источниками информации выступали хозяева постоялых дворов и гостиниц²⁶¹.

Отметим, что параллельно с организацией чанчуньского центра в марте 1907 г. Генштаб образовал в Южной Маньчжурии свою резидентуру во главе с майором Сато Ясуносукэ, прикрытием для которого служила должность начальника мукденского отделения железнодорожной компании «Мантэцу». Этот разведорган также вел сбор информации о русской армии²⁶².

Не ограничиваясь разведкой с позиций Чанчуня, в 1906 г. армия попыталась перенести разведывательную деятельность непосредственно на территорию России. С этой целью в декабре того же года в Читу и район озера Байкал был командирован лейтенант кавалерии Идэи Хандзиро для сбора сведений военного и экономического характера. После его успешного возвращения в феврале 1907 г. идея создания двух резидентур в Забайкалье получила поддержку у Токио, и уже в апреле в Иркутск и Читу были отправлены армейские разведчики Идэи и капитан Нарита Тадаси с задачей добывать информацию о русской армии, ее военных и гражданских объектах, материальных ресурсах и работе железной дороги. Нарита легализовался в Чите как фотограф под именами Ярай Хатиро и Ямацу Татэяма, Идэи – под собственной фамилией в качестве содержателя прачечной²⁶³.

Проведенная разведкой в 1906–1907 гг. подготовительная работа позволила Квантунскому генерал-губернаторству получать достоверную информацию о ситуации в азиатской части России, трех восточных провинциях Китая и Внешней Монголии. Основная масса докладов шла из чанчуньского разведцентра. В 1907–1908 гг. Морита систематически информировал Рёдзюна о передвижениях русских и китайских войск в Северной Маньчжурии, военно-политической обстановке в Северо-Восточном Китае, русской политике в Восточной Монголии, социально-экономическом развитии этого региона. Большинство сводок опиралось на сведения агентуры из Харбина и Цзилиня²⁶⁴.

Особое значение эта работа приобрела в октябре 1906 – марте 1907 г., когда по условиям Портсмутского мирного договора Россия выводила свои войска из Северной Маньчжурии. Высшее руководство Японии испытывало недоверие к своему поверженному противнику, опасаясь возможной попытки с его стороны взять реванш за поражение, поэтому еще в 1905 г. военный министр Тэраути Масатакэ предложил оставить в Южной Маньчжурии 6–7 пехотных дивизий²⁶⁵.

Однако собранная разведорганами Квантунского генерал-губернаторства информация свидетельствовала об отсутствии у Санкт-Петербурга намерений повторять печальный опыт с затягиванием сроков вывода войск из Маньчжурии накануне Русско-японской войны: 14 марта 1906 г. начальник Генштаба Кодама Гэнтаро сообщили министру иностранных дел Сай-ондзи Киммоти со ссылкой на источники чанчуньского центра о возвращении с февраля на Дальний Восток призванных там резервистов, а также об убытии в пункты постоянной дислокации срочников 3-й и 37-й пехотных дивизий, для переброски которых ежедневно было задействовано 38 поездов КВЖД; 15 марта 1907 г. подполковник Морита доложил о фактическом завершении вывода царских войск из Харбина и Цицикара и замене офицеров военной администрации КВЖД гражданскими чиновниками²⁶⁶.