Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Вся поступавшая в Рёдзюн информация аккумулировалась в виде разведывательных сводок «Тёдай», периодически рассылавшихся в адрес Военного министерства, ГШ, МИД, Корейской и Китайской гарнизонных армий. В них разведка объединения систематизировала сведения о дислокации, вооружении, командном составе, организационно-штатных мероприятиях русской и китайской армий на Дальнем Востоке, в Забайкалье и Северной Маньчжурии, состоянии транспортных коммуникаций и связи, а также о военно-политической обстановке в регионе и в Монголии. С 1911 г. вся информация в сводках группировалась в десять разделов: «Военные вопросы», «Внешняя политика», «Внутренняя политика», «Администрация», «Транспорт и связь», «Экономика», «Финансы», «Монголия», «Текущие вопросы», «Разное». Чаще всего данные приводились в обезличенном виде и начинались стандартными фразами «по сведениям нашего резидента в Иркутске», «согласно донесению агента в Харбине» и т. п. При необходимости указывался первоисточник – фамилия (должность) чиновника или наименование официального печатного органа.

Активная деятельность разведки объединения, и в первую очередь центра Мориты, привлекла внимание китайского правительства. В декабре 1910 г. оно потребовало от японских властей немедленного прекращения его работы, поскольку созданная Моритой организация являлась тайным филиалом генерал-губернаторства и занималась агентурной и топографической разведкой в Монголии и провинции Цзилинь через действовавшую там под видом путешественников японскую агентуру. Хотя Токио отрицал разведывательный характер работы Мориты, в декабре 1910 г. его сменил полковник Михара Тацудзи, который перед назначением в Чанчунь в течение года изучал постановку военного дела во Франции, Великобритании, Германии и России²⁷⁷.

Морита позднее выполнял задания Генштаба в Сыпине, а в сентябре 1912 г. был вновь прикомандирован к генерал-губернаторству и назначен его резидентом в Мукдене. В декабре 1913 г. в его подчинение перешел работавший там же резидент Генштаба подполковник Сато Ясуносукэ²⁷⁸.

Вспыхнувшая в Китае 10 октября 1911 г. Синьхайская революция внесла существенные коррективы в деятельность разведывательных органов генерал-губернаторства, основные усилия которых были перенацелены на сбор информации о военно-политической обстановке в этой стране. В сентябре 1912 г. начальник Разведуправления генерал-лейтенант Уцуномия Таро отмечал в своем дневнике, что генерал-губернаторство фактически превратилось в центр японской разведывательной деятельности в Маньчжурии и Внешней Монголии²⁷⁹.

Разведывательные органы Корейской гарнизонной армии располагали в 1907–1910 гг. шестью резидентурами в Приморье и Северной Маньчжурии, получая информацию от коммерсанта из Новокиевского Аоки Киити, осевшего в Никольск-Уссурийском в качестве предпринимателя военного переводчика Накамура Сахати, имевшего аналогичное прикрытие во Владивостоке военного переводчика Ямада Кёдзи, аптекаря из Владивостока Мисима Айносукэ, коммерсанта из Имана Хаттори Томидзо, главы японской общины Хабаровска Татикава Дзингоро и сотрудника харбинского консульства Синто Синтаро. Кроме того, в Приморье, Приамурье и Северную Маньчжурию систематически выезжали офицеры разведки и агентура объединения для наблюдения за гарнизонами Владивостока, Барабаша, Никольск-Уссурийского, Новокиевского, Хабаровска, Маньчжурии, организациями корейских повстанцев в Новокиевском, линиями Китайско-Восточной и Уссурийской железных дорог, за продовольственными, армейскими складами и гидротехническими сооружениями²⁸⁰.

Разведка армии активно использовала жителей Кореи из числа лиц, имевших родственников и друзей на приграничной российской территории. Перед заброской в Приморье с ними отрабатывались легенды прикрытия и обговаривались способы связи, давались явки к уже действовавшим агентам и выделялись необходимые денежные средства. В мае 1913 г. капитаны Утияма Камэкити и Танака Торо вывели в Южно-Уссурийский край под видом растратившего 2000 рублей переводчика гарнизона в Нанаме агента Мун Енхуна. Перейдя границу, Мун оформил в полицейском участке Новокиевского паспорт на имя Мун Нынхо и легализовался у своего родственника в Никольск-Уссурийском Мун Чанбома, также работавшего на Корейскую армию. Спустя месяц агент поселился на квартире у резидента Накамура Сахати, объясняя свое пребывание у него изучением русского языка, которым японец владел в совершенстве. В 1914 г. Мун покинул Приморье и совершил поездку по маршруту Никольск-Уссурийский – Хабаровск – Николаевск-на-Амуре, останавливаясь на квартирах проживавших там японцев и корейцев²⁸¹.