Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Практически эти же аргументы легли в основу новых предложений военного министерства правительству 23 ноября 1912 г. и 28 января 1914 г. по наращиванию боеспособности армии: Россия, хотя и потерпела поражение на Дальнем Востоке, не застыла в мертвой точке, а сразу после войны спланировала строительство второй колеи Транссиба, возведение Амурской железной дороги, открытие водного сообщения по всем рекам Маньчжурии, Монголии и Сибири, что, хотя и объясняется необходимостью промышленного развития региона и переселения крестьян, фактически служит военным целям. Через 4 года, когда закончатся работы на Транссибе и Амурской железной дороге, она сможет за 4–5 месяцев сосредоточить на равнинах Северной Маньчжурии свыше 1 000 000 военнослужащих и необходимые им конский состав и вооружение²⁹².

Сохранявшееся и усиливавшееся из года в год превосходство русской армии над японской на Маньчжурском и Корейском театрах определяло единственно возможную с точки зрения императорского Генштаба стратегию упреждающего нападения. Как и в оперативном плане 1907 г., в основе аналогичной разработки на 1910 г. лежал сценарий, при котором в случае начала войны из метрополии морем в Южную Маньчжурию через Корею, Дайрэн и Люшуцюань перебрасывалась группировка войск Маньчжурской армии в составе 18 пехотных, 3 запасных пехотных дивизий, 4 кавалерийских, 5 артиллерийских бригад и других частей, после чего она под прикрытием соединений Квантунского генерал-губернаторства разворачивалась в районах Сыпин, Чанту, Кайюань, Хайлун, Телин и затем выступала навстречу вторгшемуся противнику, чтобы дать решающее сражение в центральной части Маньчжурии и захватить Харбин. Одновременно с переброской Маньчжурской армии на севере Кореи под прикрытием Корейской гарнизонной армии высаживалась Северная армия в составе 1 пехотной, 1 запасной пехотной дивизий, 1 запасной смешанной бригады и других частей, имея задачу сдерживать русские войска в Уссурийском крае, а при благоприятном развитии обстановки – захватить Владивосток²⁹³.

В расчет сил и средств, необходимых, по мнению Генштаба, для успешной реализации этого плана, были положены оценки военной разведкой мобилизационных и транспортных возможностей Вооруженных сил России.

Следует, однако, отметить, что активной деятельности японских разведчиков в приграничных с Китаем и Кореей районах препятствовал контрразведывательный заслон царских спецорганов, усиленный после Русско-японской войны. Сотрудники жандармско-полицейского управления Уссурийской железной дороги активно вербовали агентов среди корейских мигрантов, за подозреваемыми в шпионаже, как в случае с Мун Енхуном, устанавливался негласный жандармский надзор, в местах дислокации русской армии вводилась патрулируемая запретная зона. Вследствие этого в сети русской контрразведки иногда попадали кадровые японские разведчики, самым крупным из которых стал офицер 13-й пехотной дивизии лейтенант Аиба Сигэо.

В августе 1907 г. по заданию штаба Корейской гарнизонной армии он под именем Кимура Хэйтаро выехал в двухнедельную командировку в Приморье для сбора разведывательной информации о русских войсках в районе Барабаша, последующего перехода границы и возвращения к месту несения службы. Однако Аиба и сопровождавший его переводчик кореец Ри Такком были практически сразу задержаны жандармерией в момент проведения топографической съемки района Славянка и по приговору Приамурского военно-окружного суда приговорены к трем и двум годам тюремного заключения соответственно²⁹⁴.

И это был не единственный инцидент. Русская контрразведка в межвоенный период проводила комплекс мероприятий по нейтрализации деятельности японских спецорганов. Все сотрудники военного атташата, офицеры-стажеры, путешественники и лица, подозревавшиеся в принадлежности к японской разведке, находились под негласным надзором русских властей, предпринимались попытки подвести к ним проверенную агентуру, владевшую японским, корейским или китайским языками. В апреле 1913 г. контрразведывательное отделение (КРО) штаба Иркутского ВО успешно завершило начатую годом ранее операцию по агентурному проникновению в чанчуньский разведцентр. В отношении наиболее активных японских разведчиков проводились так называемые «острые» акции: в 1907–1913 гг. русской контрразведкой были задержаны и подвергнуты обыску майоры Гоми Тамэкити, Хамаомотэ Матасукэ, Куросава Хитоси и Араки Садао²⁹⁵.