Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Складывавшаяся из разведывательных докладов ВЭА перспектива потери стратегического союзника заставила руководство Японии пересмотреть свои взгляды на отправку воинских контингентов Колчаку. Хотя генерал-майор Такаянаги и предложил послать в Омск один пехотный батальон, в оперативном плане Генерального штаба от 7 августа 1919 г. о боевых действиях против большевиков и «сотрудничающих с ними врагов» рассматривался вариант остановки наступления Красной армии западнее Байкала силами пяти японских дивизий с привлечением белогвардейских и китайских частей⁴⁸⁴.

Для проработки деталей этого плана в августе 1919 г. военное министерство потребовало от омской военной миссии провести тщательную топографическую разведку районов Иркутска, Оби, Омска и Красноярска. К ней прикомандировывались 20 специально обученных офицеров-топографов и выделялось 170 000 иен золотом. Однако из-за постоянно менявшейся обстановки на фронте и сокращения сметы расходов до 64 000 иен омская миссия не смогла полностью выполнить это задачу, обследовав до февраля 1920 г. только Иркутскую, Тобольскую губернии, район Семиречинска, а также проходившую по востоку Омской губернии полосу Транссибирской железной дороги⁴⁸⁵.

На фоне постоянно ухудшавшейся обстановки в полосе Уральского фронта определенный оптимизм командованию ВЭА и Генеральному штабу внушали донесения читинской военной миссии. В отчете за последнюю декаду июня 1919 г. полковник Куросава Хитоси констатировал, что «Семенов всецело идет навстречу Омскому правительству, со своей стороны Омск также выражает ему свои искренние чувства и между ними установился очень плотный контакт по всем насущным вопросам». Читинская миссия отмечала успехи семеновских войск в подавлении краснопартизанского движения в Забайкалье, загнанного в восточную часть долины реки Аргунь, и плановую отправку воинских контингентов на Урал и в Амурскую область, что, по ее мнению, свидетельствовало о стабильности ситуации в тыловых районах колчаковской армии⁴⁸⁶.

И эти утверждения Куросава не были голословными – для получения данных он привлекал широкий круг хорошо информированных источников: все сведения читинский резидент черпал из личных бесед с Семеновым, с начальниками его агентурной разведки и офицерской школы, командованием русских воинских частей, из общения с американскими и английскими военными представителями подполковником Смайлом, майором Грэбсом, капитаном Смитом, встреч с депутатами бурятского парламента, а также от агентуры в Чите, Иркутске и Томске, которой руководили профессионалы военной разведки майор Югами Дзисабуро и капитан Хаяси Дайхати⁴⁸⁷.

4 сентября 1919 г. Такаянаги выехал из Омска во Владивосток для доклада командующему армией об обстановке в Сибири. Опираясь на агентурные данные и сведения, почерпнутые из бесед с официальными лицами, начальник омской миссии в отчетах за 12–13 сентября подробно охарактеризовал намеченные Колчаком мероприятия по формированию в тыловых районах новых частей и стабилизации линии фронта. По данным Такаянаги, Омское правительство планировало доукомплектовать полки действующей армии пехотными батальонами из числа резервистов, призванных в Забайкалье и Сибири, а также развернуть в Приморье и Приамурье еще 15–17 батальонов для несения гарнизонной службы и охраны общественного порядка. Кроме того, по сведениям Такаянаги, предполагалось до апреля 1920 г. сформировать на Дальнем Востоке один армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Б.Р. Хрещатицкого в качестве стратегического резерва действовавшей в Западной Сибири колчаковской армии. Такаянаги подчеркивал, что реализация этого плана напрямую зависела от размеров предоставляемой Японией помощи⁴⁸⁸.

На основе отчетов из Омска начальник штаба ВЭА генерал-майор Инагаки Сабуро представил в Генштаб подробный доклад о перспективах колчаковского режима. Инагаки не скрывал того факта, что запланированный Омском набор 71 000 резервистов провалился, и предлагал ограничиться поставками заранее оплаченного оружия и амуниции колчаковским войскам только в пределах Дальнего Востока. В ответной телеграмме от 13 октября 1919 г. заместитель военного министра Яманаси Хандзо одобрил этот проект⁴⁸⁹.

Практическим воплощением проделанной Такаянаги и ВЭА работы по изучению обстановки в Сибири стало решение кабинета министров Японии от 21 октября 1919 г. «О поставках военного снаряжения Омскому правительству». В соответствии с ним Колчаку отправлялось 90 000 комплектов военного обмундирования, 3500 телефонных аппаратов, 50 000 винтовок и карабинов типа «38», 20 000 000 патронов и еще 120 000 000 патронов должны были быть переданы в течение года. Общая сумма заказа составила 29 325 400 иен, причем за оружие Омск должен был расплатиться сразу же по его получении, а за обмундирование и оборудование связи предусматривалась оплата в рассрочку через Владивосток до марта 1920 г. включительно⁴⁹⁰.