Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Впервые этот вопрос поднял в марте 1919 г. находившийся в Японии Верховный главнокомандующий всеми вооруженными силами в Сибири генерал В.Г. Болдырев. В подготовленной им для начальника Генерального штаба Уэхара Юсаку записке рассматривалось несколько вариантов отправки японских войск в Сибирь. Однако Токио уклонился от положительного ответа, мотивируя свой отказ отсутствием у Колчака поддержки широких слоев населения⁴⁷⁶.

В конце апреля 1919 г. в Японию для повторного обсуждения этого же вопроса выехал представитель колчаковского командования генерал-лейтенант Г.Д. Романовский. В обмен на охрану Транссибирской дороги и отправку двух японских пехотных дивизий в июне 1919 г. он гарантировал Токио продажу участка КВЖД от Чанчуня до Харбина и предоставление новых концессий⁴⁷⁷. Аналогичное мнение – о необходимости отправки одной японской дивизии на Урал – высказал 27 июня резидент Генштаба в Париже капитан Такахаси Сутэдзиро⁴⁷⁸.

Чтобы оценить реальное положение дел и провести переговоры с колчаковской администрацией 14 июля 1919 г. в Омск прибыл новый глава ЯВМ генерал-майор Такаянаги Ясутаро. Его появление совпало с повторным обращением 17 июля к Токио русского посла Н.П. Крупенского об отправке в Западную Сибирь двух японских дивизий и поставке Омску оружия и амуниции. Потребности колчаковской армии оценивались в 50 000 винтовок, 20 000 000 патронов (ежемесячно), 10 пулеметов, 8 горных орудий, 90 000 комплектов военного обмундирования и большое количество оборудования для телефонной и телеграфной связи⁴⁷⁹. Однако Такаянаги сообщил Колчаку и союзникам, что японское правительство не отправит войска, поскольку «общественное мнение в Японии не готово к такому шагу и, если японское правительство сочтет нужным сделать это, ему придется давать объяснение и быть готовым к дискуссии»⁴⁸⁰.

В данном случае Такаянаги лишь озвучил решение кабинета министров от 22 июля 1919 г. о невозможности отправки войск в Сибирь, опиравшееся главным образом на информацию омской миссии о том, что «нынешняя ситуация на линии фронта заметно ухудшилась, идет непрерывный захват важнейших населенных пунктов», что грозило неизбежным столкновением японской армии на изолированном, лишенном поддержки плацдарме с мощным противником⁴⁸¹.

Более гибкой оказалась позиция армии по вопросу поставок оружия. 29 июля в Омске открылось совместное заседание Всероссийского правительства и глав союзных миссий, на котором обсуждалась организация военных поставок колчаковской армии. Главные претензии союзников сводились к отсутствию у Омской администрации организованной системы хранения и распределения поступавшего вооружения и амуниции, нередко оказывавшегося в руках наступавших частей Красной армии. Хотя определенного решения принято не было, в Токио развернулись активные переговоры между Н.П. Крупенским и военным министерством об условиях оплаты русского военного заказа⁴⁸².

Тем временем ситуация на фронте непрерывно ухудшалась. Колчаковская армия 9 июня оставила Уфу, 14 июня – Екатеринбург, а 24 июля – Челябинск. Опираясь на донесения агентуры и негласные доверительные отношения с генерал-лейтенантами М.К Дитерихсом, А.П. Будбергом и другими высшими чинами Белой армии, омская миссия практически ежедневно информировала штаб ВЭА о положении дел на фронте, акцентируя внимание на анализе боеспособности колчаковских войск, оценке оперативных планов Верховного командования и установлении его мобилизационных ресурсов. По мере освобождения Красной армией Урала и Западной Сибири донесения ЯВМ приобретали все более мрачный оттенок. 22 июля 1919 г. командующий ВЭА Отани Кикудзо сообщал заместителю начальника ГШ со ссылкой на донесение из Омска о том, что «Сибирский корпус деморализован и только благодаря арьергарду сдерживает красногвардейские части восточнее Екатеринбурга, где он прилагает усилия для сосредоточения войск, а Западная армия, имевшая сравнительно свежие силы, несет в результате вынужденного отступления большие потери и сейчас пытается закрепиться на первой линии обороны западнее Челябинска». Отани также с тревогой отмечал массовое проникновение в Омск смешавшихся с беженцами большевистских агитаторов, которые «интенсивно распространяют будоражащие население беспочвенные слухи». В другом донесении начальника штаба армии в ГШ на основе отчета Такаянаги от 13 августа говорилось о слабой укомплектованности колчаковских войск в пределах 2000–3000 солдат в каждой из восьми пехотных дивизий вдоль Тобола⁴⁸³.