Военная разведка Японии против СССР. Противостояние спецслужб в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. 1922—1945

Предпосылкой к развязыванию конфликта стала дешифрованная 7 июля 1938 г. Квантунской армией радиограмма начальника Посьетского погранотряда в Хабаровск о намерении занять и малыми силами оборонять господствующую высоту Безымянную[540]. Поставленное в известность, командование Корейской армии начало спешное выдвижение к спорному участку подразделений 19-й пехотной дивизии, а также вывод хуньчуньской военной миссии в расположенные близ границы корейские посёлки Аоджи, Юки и Кёнхын с одновременным развёртыванием там сети наблюдательных пунктов[541].

После начала боевых действий командование Квантунской армии направило на помощь Корейской армии оперативную группу из 26 офицеров под руководством бывшего резидента ГШ в Новосибирске и Владивостоке подполковника Кавамэ Таро. Группа изучала захваченную советскую технику, проводила допросы военнопленных 32-й стрелковой дивизии и переводила подобранные на поле боя документы – личные записи погибших военнослужащих 40-й стрелковой дивизии, пилотов сбитого бомбардировщика СБ 59-й отдельной разведэскадрильи, сигнальную документацию танковых войск. В состав группы входили сотрудники харбинской миссии, которые подключились к гражданским линиям телефонной связи на территории СССР и вскрыли факт нештатного применения наиболее боеспособных частей 39-го стрелкового корпуса[542].

5 августа Генштаб дополнительно командировал в район боевых действий оперативную группу из 9 офицеров во главе с полковником Тэрада Масао для изучения боеспособности и тактики действий советских войск[543]. Кроме того, радиоразведка Квантунской армии отслеживала переброски частей ДВФ в район боевых действий. Особую ценность представляли расшифрованные ею радиограммы о прибытии танковых подразделений из Владивостока[544].

Несмотря на скоротечность конфликта, обе стороны извлекли из него уроки. Прямым следствием хасанских событий стала реорганизация дешифровальной службы Генштаба Японии и техническое переоснащение шифровальных органов Красной армии. Ещё в июле 1936 г. шифровальное отделение было выведено из состава китайского отдела РУ ГШ и переподчинено начальнику военной разведки, а 10 марта 1939 г. перешло в прямое подчинение Ставки в качестве 18-го отделения, оставаясь до августа 1940 г. под руководством начальника РУ ГШ[545]. Дешифровальные органы Квантунской армии с 1 августа 1938 г. были преобразованы в самостоятельное Специальное информационное управление (СИУ) со значительным расширением штатов. Управление возглавил полковник Окубо Сюндзиро, которому подчинялись 11 офицеров-дешифровальщиков и радиоразведчиков, включая майора Фукаи Эйити. Общее количество сотрудников управления с учётом гражданского персонала РРП составило 131 человек[546].

Кроме того, в октябре 1938 г. Военное министерство санкционировало организацию Корейской армией РРП в приграничном Нанаме в составе одного офицера разведки, одного переводчика и пяти технических сотрудников[547].

Ответным шагом Советского Союза стал ввод в эксплуатацию машинных шифраторов, обладавших высокой криптографической стойкостью и позволивших надёжно закрыть каналы связи оперативно-стратегического звена.

Разработка отечественной шифровальной техники проводилась с 1932 г. Спустя шесть лет опытно-конструкторские работы были успешно завершены, и в мае 1938 г. нарком обороны К.Е. Ворошилов подписал приказ о принятии на вооружение шифровальной аппаратуры В-4 для эксплуатации в звене «округ – флот». Шифраторы В-4 и их модификация М-100 производились в ограниченном количестве, поэтому к началу Великой Отечественной войны в войска поступило только 96 таких аппаратов. Кроме того, с 1939 г. в звене «армия – флотилия – корпус» началась эксплуатация шифровальной машины с роторным шифратором К-37 «Кристалл», однако и она выпускалась малыми партиями, вследствие чего к июню 1941 г. Красная армия располагала всего 150 комплектами «Кристаллов»[548].

Другим итогом хасанских событий стала реорганизация агентурной разведки Корейской армии. В связи с передачей региона Цзяньдао и дислоцированных там войск в ведение Квантунской армии с 8 октября 1938 г. хуньчуньская миссия также перешла в подчинение командования этого объединения. Личный состав органа, его агентура, техническое оборудование, за исключением радиоприёмника и двух фотокамер, подлежали постановке на учёт во 2-м отделе штаба Квантунской армии, однако до конца 1938 г. хуньчуньская миссия, гарнизонный отряд и 76-й пограничный отряд работали в соответствии с планами разведывательной, пропагандистской и диверсионной деятельности Корейской армии мирного и военного времени. Причиной передачи разведорганов в Хуньчуне от Сеула к Синьцзину явилось плачевное состояние работы разведки Корейской армии на территориях севернее бухты Ольга, где она «не имела никакого влияния». Уже в декабре 1938 г. хуньчуньская миссия была понижена в статусе до отделения и подчинена восстановленной ЯВМ Квантунской армии в Яньцзи[549].