Войны за становление Российского государства. 1460–1730

К 1630-м годам русская армия уже почти 40 лет не имела опыта участия в международном конфликте. По сметному списку 1630 года общая численность людей, пригодных к несению военной службы, составляла примерно 100 тысяч человек. Около 27 400 из них были служилыми дворянами и детьми боярскими, которые некогда составляли основную ударную силу русского войска. Несмотря на все усилия правительства, предпринимавшиеся в предыдущие десятилетия, всего 15 850 человек из этого числа находилось на полковой службе, то есть были признаны способными принимать участие в походах. Остальные 11 580 дворян и детей боярских состояли на городовой и осадной (гарнизонной) службе; около 2000 из них были безземельными, а некоторые всадники были так бедны, что не имели лошадей. Согласно тому же сметному списку, процент служилых людей «по прибору» в русских вооруженных силах был даже немного выше, чем в конце XVI века [Чернов 1954: 125, 130; Сташевский 1919: 3–4]. В это число входили стрельцы (свыше 33 000 человек), которые в последнее десятилетие состояли в основном на гарнизонной службе и не имели большого опыта боевых действий. Хотя благодаря выделению земельных наделов и разрешению заниматься беспошлинной торговлей правительству удавалось поддерживать численность стрелецкого войска на прежнем уровне, стрельцы, вынужденные заниматься всеми этими посторонними делами, уже не являлись теми обученными профессиональными солдатами, какими они были когда-то. Кроме того, в распоряжении правительства было около 11 500 казаков и свыше 4000 пушкарей и затинщиков. Артиллерийские части были хорошо укомплектованы и оснащены. С конца 1620-х годов Русское государство запасалось пушками, порохом и ядрами; в 1632 году под началом иностранных инженеров началась отливка тяжелых осадных орудий [Сташевский 1919: 4–5]. Остальную часть от общего числа ратных людей – около 20 % – составляли татары, чуваши, мордва и прочие.

Разделение служилых людей по традиционным группам в сметном списке 1630 года хорошо показывает те проблемы в военном устройстве Русского государства, которые так и не были решены Романовыми к началу войны против Речи Посполитой. Со времен Ливонской войны в армиях Швеции и, пусть и в несколько ином виде, Польши колоссальным образом выросло значение таких факторов, как процентное соотношение пехоты и кавалерии, координация действий различных родов войск, наличие тактически обученного офицерского корпуса и постоянная (или хотя бы регулярная) военная подготовка [Frost 2000: 107–109, 128]. В русских реестрах (и в головах правителей государства) главное внимание уделяется сословной принадлежности ратников и тому, как они были призваны на службу и кто отвечает за их снабжение. По этим спискам трудно судить, какими военными навыками обладают те или иные войска и какие боевые задачи они могут решать: не все стрелецкие полки были регулярными, некоторые помещики не могли участвовать в боях или даже позволить себе коня и так далее.

Русское правительство хорошо понимало все риски войны с западными соседями. Уроки, полученные во время Смуты, не пропали даром, и, готовясь к нападению на Речь Посполитую, Русское государство заручилось поддержкой Швеции, которая в обмен на беспошлинные поставки хлеба (с 1628 года) посылала в Москву новейшее вооружение, амуницию и военных советников [Porshnev 1995: 58–59; Поршнев 1976: 227–228]. С начала 1630-х годов, по настоянию патриарха Филарета, в вооруженных силах Русского царства стали появляться новые пехотные полки – с большим офицерским корпусом, тактически обученные и по умолчанию профессиональные, – кроме того, значительно усиливались средства осады и артиллерии. Офицерами в русскую армию приглашались «наемные иноземцы», имевшие опыт боевых действий в Центральной Европе. Московские вербовщики предлагали большое жалованье, и недостатка в желающих испытать удачу в России не было. В 1630 году на русскую службу поступил шотландец Александр Лесли, успевший к тому времени повоевать и в польской армии, и за шведского короля. Лесли и другие подобные ему военные советники Михаила Федоровича нанимали в Европе целые корпуса иностранных офицеров с опытом службы в армиях Швеции или Голландии, которые обучали русскую пехоту последним тактическим новшествам [Сташевский 1919: 103, 109]118.