Волосы. Иллюстрированная история

Вместо этого близкие и доверительные отношения клиента с парикмахером чаще связываются с понижением моральных барьеров и несдержанностью. Об этом подробно повествуют дневники светской матроны начала XX века леди Синтии Асквит (1887–1960; ил. 2.15), которая в них называет беседы по душам с подругами «расчесыванием волос». Женщины делились секретами, чувствами, сплетнями и иногда обсуждали секс: «В конце концов мы занялись довольно непристойным расчесыванием волос, возникшим в результате обсуждения „Любви в браке“ доктора Стоупс, книги, которую всем советует Диана. Легла спать только в третьем часу ночи»[179]. Название, данное Асквит этим беседам, точно передает эмоциональное состояние, которое часто сопровождает уход за волосами. Это сближающий и успокаивающий вид деятельности, в котором ритмичность прикосновений способствует расслаблению, а доверительные отношения между клиентом и стилистом, временно исключающие всех остальных, снижают обычные барьеры сдержанности. Такая близость заставляет многих клиентов изливать душу своим парикмахерам, раскрывать конфиденциальную информацию и беседовать в не характерном для деловых отношений ключе[180]. Как говорил Видал Сассун: «Я стриг волосы и выслушивал тайны прекраснейших женщин в мире». Другой стилист без лишних слов констатировал: «своим парикмахерам клиенты рассказывают все»[181]. Некоторые клиенты ожидают, что парикмахер не только выслушает их, но и даст совет. Респондент, опрошенный в рамках проекта, посвященного исследованию близких отношений в сфере услуг, объяснил это следующим образом: «это что-то вроде отклика на ваши проблемы: „ну, почему бы вам не поступить так?“. Это как бы психологическая помощь, пока вам делают прическу»[182]. В этих случаях парикмахер может считать себя психотерапевтом, консультантом или лайф-коучем. Неудивительно, что в результате постоянные клиенты демонстрируют высокий уровень лояльности по отношению к выбранному ими стилисту[183].

^{Ил. 2.15. Леди Синтия Асквит. 1912}

Образ парикмахера или цирюльника, выступающего наперсником или хранителем секретов, очень стар — как и амплуа болтуна и сплетника, характеризующее представителей этих профессий. Клиенты могут вверять им свои тайны, как драгоценности — шкатулке, только шкатулка эта никогда не запирается. Вот, к примеру, анекдот:

Мужчина пошел стричься к разговорчивому цирюльнику.

— Как вас подстричь? — спрашивает цирюльник.

— Молча, — отвечает мужчина[184].

Эта шутка известна со времен Древнего Рима. А вот ее более поздняя интерпретация, относящаяся к 1825 году:

Два цирюльника, о которых я уже говорил, неизменно задают свой вопрос: «Как вас подстричь?» Я бы рекомендовал джентльменам отвечать: «Не говоря ни слова», — такой ответ, по крайней мере, убережет их уши от раздражения[185].

За женскими парикмахерами репутация сплетников тоже закрепилась со времен возникновения профессии. Например, в 1787 году писательница Элизабет Стил жаловалась:

Эти господа [парикмахеры], имея доступ к дамам, часто слышат в одном доме вещи, которые затем несут в другой. Дамы слишком склонны общаться с этими малыми и задавать вопросы; и за каждую крупицу сведений, которую они сообщают, получают взамен другие новости; итак, многие женщины точно так же развлекаются их злословием, как украшаются их искусством[186].

Такая характеристика, возможно, покажется стереотипной, но именно с ней порой идентифицируют себя парикмахеры. Необъяснимым образом вторя словам Элизабет Стил, стилист XXI века пишет: «Большинство парикмахеров очень любопытны и весьма болтливы». Он продолжает: «Каждая забавная история, каждая прибаутка, каждый нескромный секрет, каждый застарелый комплекс, которым вы с ними поделитесь, вероятно, будут пересказаны коллегам в комнате для персонала, пока кресло еще не остыло после вашего визита»[187] (ил. 2.16).

^{Ил. 2.16. Сплетни в парикмахерском салоне. Нью-Йорк. 1949}