Волосы. Иллюстрированная история

Как и самостоятельное бритье, посещение цирюльника не было ежедневным. Вудфорд договаривался со своими цирюльниками об обслуживании вначале дважды, а затем трижды в неделю. Для рабочего или ремесленника более вероятным был еженедельный поход в цирюльню, и нам, таким образом, необходимо учитывать, что классовое различие, имеющее такие разные проявления, также воплощалось и в мужской щетине. Разумеется, можно было заказать внеочередной единоразовый сеанс бритья, и, о чем говорилось в предыдущей главе, цирюльники часто работали при трактирах. Хотя существовали переносные наборы бритвенных принадлежностей — оставаясь неизменными в своей форме, по меньшей мере с XVII по XIX век, они отражают длительную преемственность практик бритья[236], — нетрудно представить, что во время путешествий, когда мужчине требовались полотенца, горячая вода, зеркало, бритва, мыло и помазок, он предпочитал обратиться к местному цирюльнику.

Удивительно, что те же эмоции, которые испытывали в связи с процессом бритья Пипс, Свифт и Вудфорд в раннее Новое время, можно в избытке обнаружить в гораздо более поздних источниках. Характеристика бритья как отнимающего много времени, трудоемкого рутинного занятия, результатом которого мог стать как гладкий подбородок, так и раздражения и порезы, встречается нередко. Однако часто она скрывается между строк: например, рекламные объявления сулят легкость, скорость и удобство использования принадлежностей для бритья. Эта риторическая стратегия была распространена как в XIX, так и в XX и XXI веках. Также многочисленны случаи, когда неприятные ощущения описываются напрямую. Два (надо признать, выступающих за ношение бороды) трактата Викторианской эпохи подробно останавливаются на этой проблеме. В брошюре «Зачем бриться?» (Why Shave?) описывается мужская обязанность «ежедневного выскабливания», что говорит нам о возросшей по сравнению с XVIII веком частоте самостоятельного бритья. Далее анонимный автор заявляет, что если бритва затупилась, мыло ненадлежащего качества и вода остыла, весь процесс — сплошное «мучение»[237]. Трудоемкость бритья также подчеркивается в брошюре «Бритье: нарушение дня субботнего» (Shaving: A Breach of the Sabbath, 1860): «Разве бритье — это не труд? Размягчение волос мылом и водой, процесс заточки бритвы с помощью ремня, и, наконец, непосредственное ее применение на коже — разве все это вместе не составляет работы? <…> и для некоторых из нас работа эта является весьма мучительной и утомительной»[238].

Хотя оба трактата были явно пристрастными и поддерживали повестку поборников бороды, кажется, что они очень мало сгущали краски, если вообще можно обвинить их в подобном. Это подтверждается отчетом из архива организации Mass Observation, составленным накануне Второй мировой войны. Хотя для многих из опрошенных мужчин бритье было ежедневным рутинным действием, выполняемым с относительной легкостью и быстротой (на него уходило около пятнадцати минут), даже после появления безопасной бритвы, современного мыла и горячего водоснабжения, некоторые все еще считали этот процесс досадным и неприятным. Для одного секретаря двадцати девяти лет от роду «все то время, что я трачу на бритье, кажется пустой тратой драгоценного времени. Бритье — это то, что я ненавижу в повседневной жизни». Двадцатипятилетний коммивояжер признавался: «Бритье для меня отвратительно, у меня нежная кожа, и как бы аккуратно я ни брился, у меня всегда саднит лицо». В отчете говорится, что среди мужчин младше тридцати лет, прошедших опрос, половина брились ежедневно и еще 27 % через день; среди мужчин старше тридцати доля бреющихся ежедневно возросла до 75 %, при этом 12 % пользовались бритвой через день. Оставшаяся часть респондентов не имели регулярного распорядка. Таким образом, исходя из предположения, что выборка является репрезентативной, мы можем заключить, что в 1939 году значительное число мужчин, как и Свифт, откладывали бритье на завтра. Хотя условия и инструменты значительно улучшились и весь процесс, скорее всего, занимал четверть исходного времени, бритье все равно считалось «скучным и трудным делом»[239].