Волосы. Иллюстрированная история

Однако основной аргумент против бороды касался гигиены. Поколение кампаний в области здравоохранения, развитие микробной теории и расширение знаний об инфекционных болезнях заставили усомниться в том, что бороды — залог чистоплотности. Вместо этого теперь говорилось, что они служат рассадником микробов и бактерий (ил. 4.17). Этот вопрос стал обсуждаться на страницах медицинских журналов, хотя медицинское мнение, озвученное представителями профессии, которая славилась своими бородами, заметно отставало от модной практики. Например, в 1890‐х годах в British Medical Journal начали обсуждать вопросы гигиены бороды, и большинство корреспондентов постепенно признавали, что волосы на лице могут содержать микробы, но требование, чтобы врачи и хирурги были чисто выбриты, сочли нецелесообразным перфекционизмом, логическим завершением которого было бы удаление ресниц и волос на голове[322]. В то время как многие врачи (в большей степени в Великобритании, чем в Соединенных Штатах) мешкали, осознание возможной микробной опасности распространялось среди широкой общественности. В 1901 году власти Нью-Йорка рекомендовали, чтобы все молочники были чисто выбриты, чтобы предотвратить туберкулезное заражение молока. Доктор Парк из Нью-Йоркского управления здравоохранения пояснял:

Если молочник носит бороду, существует реальная угроза для молока. Во-первых, молочник может болеть сам. Он может страдать туберкулезом, и высушенная мокрота будет скапливаться на его бороде и падать с нее в молоко <…> Молочнику приходится наклонять голову над бадьей с молоком, чтобы приблизиться достаточно близко для выполнения своей работы, и вы, несомненно, замечали, что мужчины с длинными бородами имеют привычку поглаживать их движениями книзу. Это приводит к смахиванию любых микробов, которые могут в них находиться. C другой стороны, молочник сам может быть совершенно здоровым, но в то же время накапливать бактерии из пыли стойла. Борода, особенно влажная, может стать идеальным переносчиком микробов, и в случае нечистоплотности мужчины она будет предоставлять им широкие возможности для передачи болезней[323].

^{Ил. 4.17. Микробная теория гниения. Иллюстрация из сборника статей Джозефа Листера, демонстрирующая бактерии и процессы гниения. Листер (1827–1912) первым ввел практику антисептической хирургии}

Эти выводы получили широкое распространение не только среди читателей BMJ, но и среди обычных мужчин и женщин после публикации в ежедневных газетах. По сути такое же сообщение, например, было опубликовано в таких изданиях, как The Atlanta Constitution, The Philadelphia Inquirer, и еще три месяца спустя на другой стороне света, в газете Star в Крайстчерче, Новая Зеландия[324]. В то время как медицинское мнение разделилось, население в целом, отчасти в результате подобных репортажей, все чаще склонялось к тому, чтобы уравнивать бритье и гигиеничность. На протяжении большей части XX века считалось, что волосы на лице, по крайней мере на стадии щетины, выглядят, ощущаются и действительно являются грязными. Тем не менее важно повторить, что такого рода чувства и убеждения скорее всего датируются более поздним периодом, чем спад моды на бороды, и не являются его причиной. Как и в случае с популярностью волос на лице, общественные дискуссии оправдывали модные тенденции, а не являлись их причиной. Борода была отвергнута модой задолго до того, как наука еще больше демонизировала ее с помощью микробов.

Культура и контркультура

Бородатая богема

В июне 1925 года в газете New York Herald Tribune вышла рецензия на работы Д. Г. Лоуренса (1885–1930; ил. 4.18) под заглавием «Лоуренс культивирует бороду». Критик Стюарт П. Шерман не только представил публике анализ творчества писателя, но также истолковывал значения его усов и бороды: