Волосы. Иллюстрированная история

Именно на этом фоне чисто выбритых гладких лиц произошел взрыв молодежной культуры конца 1960‐х годов, который стал, пожалуй, самым серьезным вызовом господствующей норме внешнего вида и традиционным нравам за всю историю. В то время как наиболее бескомпромиссные убеждения и практики движения хиппи активно разделяло лишь небольшое количество людей, стиль хиппи — одежда и цвета, прически и аксессуары — охватил молодые поколения по всему западному миру. В научной статье, написанной в течение нескольких месяцев после того, как феномен хиппи стал известен широкой публике в ходе знаковых событий «Лета любви» 1967 года, теоретик культуры Стюарт Холл провел тщательный анализ этого субкультурного течения. Одним из его утверждений было то, что хиппи не только создали стиль, но и «сделали вопрос о стиле как таковом политическим вопросом»[347]. Мы еще вернемся к стилю хиппи и тому, как он пошатнул статус-кво, в следующей главе, поскольку пристрастие хиппи к волосам на лице следует рассматривать в контексте роли волос (на голове, теле и лице) для их облика в целом. Здесь я хочу только заметить, что скорость, с которой бороды распространились среди молодежи всех мастей, и то, как их носили, были восприняты многими как отрицание традиционных ценностей.

Возьмем, к примеру, случай Кена Бромфилда, который в 1969 году был двадцатисемилетним лаборантом в колледже. Кен, проведя отпуск в Греции, прибыл на болгарскую границу, где ему было отказано во въезде, если только он не сбреет бороду. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и его отправили в близлежащий общественный туалет, где на полу Кен обнаружил кипы состриженных волос других бородатых путешественников. (В отличие от них, однако, Кен предусмотрительно сложил свою состриженную бороду в пакет, чтобы иметь возможность ответить на любые вопросы, которые могли возникнуть в будущем из‐за несоответствия бородатой фотографии в паспорте его бритому лицу.) После того как Кен вернулся в Англию, в ответ на упреки в данном инциденте посольство Болгарии в Лондоне сделало следующее заявление:

Существует новый закон, согласно которому определенные люди, такие как хиппи, должны брить бороды и подстригаться. Но это не относится к добропорядочным гражданам. Мы не настаиваем, чтобы люди, которые не являются хиппи, сбривали бороды перед тем, как отправиться в Болгарию[348].

Посольство ясно дало понять, что все решает контекст. Не волосы на лице как таковые, а фасон бороды и лицо, на котором она росла, представляли собой вопиющий вызов общественному порядку. Приличные граждане, такие как, например, болгарские православные священники, могли быть бородатыми, но в сочетании с неправильной одеждой, возрастом и поведением волосы на лице являли собой контркультурное заявление.

^{Ил. 4.26. Парад бородатых революционеров в Гаване, Куба. 1959. Крайний слева — Фидель Кастро, а рядом с ним президент Освальдо Дортикос Торрадо с усами (но в остальном чисто выбритый). По другую сторону от президента — Че Гевара}

Возможно, не случаен тот факт, что Кен работал в колледже. В 1960‐х и 1970‐х годах волосы на лице были особенно распространены в университетах и колледжах, отчасти благодаря учащейся молодежи, а отчасти потому, что, наследуя созданной ранее богемной парадигме бородатого интеллектуала и художника, академическая среда оказалась «естественной» для бородачей. Как подводил итог обозреватель в 1959 году,

бороды идеально подходят профессорам и другим ученым людям; как и рассеянность, их почти что можно считать отличительным признаком более высоких форм учености. <…> Британцы готовы терпеть бороды на скульпторах, художниках и писателях <…> Существует своего рода филистерское предание, что представители этих профессий <…> практически никогда не моются; и, поскольку они уже эксцентричны в силу своего призвания, чувствуется, что они имеют определенное право — пожалуй, даже долг — подчеркивать этот факт своим внешним видом[349].