Волосы. Иллюстрированная история

В этой модели святости борода женщины служит выражением триумфа над телом и ограничениями пола. Галла получила свободу, чтобы подняться над всеми телесными и земными заботами, чтобы сосредоточить свои силы на бесполых делах души. Второй способ, с помощью которого бородатая женщина вошла в историю, вместо того чтобы выходить за пределы женского, служил расширению его форм и конфигураций. Речь идет о бородатой женщине как чуде природы — явлении, наиболее ярко выраженном в XVI–XVIII веках. В эту эпоху исследований и колонизации в западную картину мира хлынули новые существа и народы, открыв европейцам, что природа изобилует разнообразием и удивительными вещами, о которых они не могли и помыслить. Сначала Возрождение, а затем Просвещение принялись за каталогизацию этих новых чудес и пересмотр границы между несуществующим мифическим и редким, но реальным. Диковинные люди и предметы попадали в коллекции: в кабинеты диковин (или кунсткамеры, из которых выросли наши музеи); посредством развивающегося печатного медиума — в новостные листки и газеты, которые распространяли информацию среди растущего числа грамотных; и, в рамках традиции домашнего шута или карлика, в свиты богачей.

В этом мире диковинок и чудищ бородатая женщина заняла свое законное место. Магдалена Вентура — лишь одна из числа этих женщин, и ее имя дошло до нас благодаря герцогу Алькала, который в 1631 году поручил художнику Хусепе де Рибера написать ее портрет (ил. 4.30). Это изображение вошло в обширную и значимую коллекцию герцога, которая включала в себя не только произведения искусства, но также более девяти тысяч книг и рукописей по вопросам естественно-научного и гуманитарного знания[358]. В этом контексте портрет Магдалены функционирует как свидетельство, документирующее чудо, феномен, который нужно было увидеть, чтобы поверить, и который требовал объяснения в русле эпистемологии того времени. Поэтому латинская надпись справа от фигуры Магдалены, сообщающая ее возраст, историю и факты о заказе портрета, начинается со слов: «Узрите великое чудо природы»[359]. Лицо Магдалены во всем напоминает мужское: у нее, как и у ее мужа, есть залысины, борода и усы. По правде говоря, волосы на лице Магдалены заметно темнее и намного пышнее мужниных. Тем не менее другие аспекты репрезентации Магдалены подчеркивают ее женственность: одежда, которую она носит, веретено слева от нее над надписью и, конечно же, обнаженная грудь, которой она кормит ребенка. На момент написания портрета Магдалене, у которой ярко выраженные волосы на лице начали расти в возрасте примерно тридцати семи лет, было пятьдесят два года, и обнаженная грудь — гипертрофированная и анатомически невозможная, сообщает зрителю не буквальную правду о ее внешности, а истинность ее женственности. Магдалена была «правильной» женщиной: домохозяйкой и матерью троих детей. Именно вся эта бутафория и символика, столь контрастирующие с внешностью Магдалены, делают ее бороду такой шокирующей. Хотя некоторые утверждают, что изображение неприемлемого как стратегия может фактически работать на дальнейшее усиление нормативного бинарного гендера, от которого оно отклоняется[360], возможно, справедливо и обратное. Подобное изображение — бородатая женщина как чудо природы — может также расширить категорию гендера. В конце концов, Магдалена, как сообщает нам надпись, — чудо не чуждое Природе, а данное ею.

^{Ил. 4.30. Портрет Магдалены Вентуры с ее мужем и сыном. 1631. Надпись на латыни на каменной плите справа гласит: «Узрите великое чудо природы. Магдалена Вентура из города Аккумулюса в Самниуме, на вульгарном языке Абруццо в Неаполитанском королевстве, в возрасте 52 лет, и необычно в ней то, что, когда ей было 37 лет, у нее начался период полового созревания, и в результате у нее выросла борода, и она стала похожа скорее на бородатого господина, чем на женщину, которая ранее потеряла трех сыновей, которых она родила своему мужу Феличи де Амичи, которого вы видите рядом с ней. Хусепе де Рибера, испанец, отмеченный крестом Христа, второй Апеллес своего времени, по приказу герцога Алькалы Фердинанда II, вице-короля Неаполя, изобразил ее удивительно реалистично. 17 февраля 1631 года»}