Волосы. Иллюстрированная история

Таким образом, независимо от того, какого мнения они были сами о себе, бородатые женщины на протяжении истории оценивались по-разному: как святые, чудеса природы, диковины, на которых можно нажиться, или, как в рассмотренных нами последних случаях, — несчастные на периферии приличного общества. Однако в последнее время отдельные люди работают над тем, чтобы придать этому статусу новый смысл. Дженнифер Миллер (р. 1961) — одна из тех, чьи эстрадные выступления высоко политизированы и направлены на нормализацию волос на лицах женщин (ил. 4.33). Позиционируя себя как женщину с бородой, то есть в первую очередь отстаивая истинность своего пола, Миллер в своих выступлениях объясняет, что причиной, по которой патриархат заявил о своем исключительном праве на усы и бороду, является их авторитет[372]. Она призывает женщин выйти из подчиненного состояния безволосости и отстаивать свою подлинную и мощную волосатую природу:

Мир полон женщин, у которых есть бороды, или, по крайней мере, женщин, у которых есть потенциал их отрастить. Если бы только они воспользовались этим потенциалом, как это сделала я, вместо того чтобы тратить время, деньги, энергию на восковую эпиляцию, бритье, электролиз, выщипывание. Я имею в виду, что все мы знаем кого-то, кто каждый день щиплет, щиплет и щиплет! Я говорю о моей маме, моей бабушке, каждый день они щиплют и щиплют, щиплют и щип-щип-щиплют! Будто они — куриные тушки[373].

^{Ил. 4.33. Дженнифер Миллер выступает с цирком Эмок в Нью-Йорке, используя эту площадку для политизированных выступлений. Ок. 2000}

Миллер начала свою карьеру в 1980‐х годах: она появлялась на телевидении, о ней был снят документальный фильм, ее упоминали в книгах, публиковали ее фотографии в журналах и газетах. Однако появление интернета дало ей и многим другим гораздо более заметное медийное присутствие. Беглый поиск в сети показывает, что все большее число женщин находят в себе смелость отложить пинцет и взяться за гребни для бороды. Пусть в прошлом широко известные бородатые женщины осмыслялись по-разному, я полагаю, что теперь мы могли бы назвать этих современных индивидов образцами для подражания. Я употребила здесь слово «индивиды» намеренно, так как Том Нойвирт (р. 1988), ставший знаменитым после победы в конкурсе «Евровидение» 2014 года в образе Кончиты Вурст (ил. 4.34), очевидно, работает над тем, чтобы размыть категорию пола с другой стороны традиционного гендерного разрыва. Эти женщины и мужчины выступают яркой приметой общества, готового обсуждать и расширять свои представления о гендере, ломая бинарный набор гендерных ролей, моделей поведения и внешности, так что волосы теперь можно увидеть на лице любого человека. Святая, чудо природы, товар, урод: возможно, следующая ипостась бородатой женщины будет показывать, что он/она просто обычный человек.

^{Ил. 4.34. Кончита Вурст (Том Нойвирт) выступает на «Евровидении» в 2014 году}

Глава 5. Политика внешности

В начале этой книги мы рассмотрели то, как и почему люди ухаживали за своими волосами, а также обсудили профессии, которые появились в связи с этим уходом. Затем мы занялись долгой историей удаления волос — будь то принудительное бритье с целью подавления личности или (более или менее) добровольное, направленное на достижение различных идеалов мужественности и женственности. Затем мы перешли к противоположной практике отращивания волос на лице, рассмотрев, как в разные периоды для отдельных социальных групп она приобретала особенно большое значение. В следующих двух главах, каждая из которых содержит исследования двух отдельных кейсов, рассматривается, что происходит, когда речь идет о длине локонов. Как выяснилось, волосы могут стать средством мобилизации, борьбы, осуществления перемен. Волосы могут привести к непримиримому противостоянию. В этой главе противостояние артикулируется в основном с политической точки зрения, а конфронтации относятся к XVII и XVIII векам. В последней главе мы сосредоточимся на XX веке и глубоких социальных потрясениях, в которых волосы играли ведущую роль.

Английская гражданская война