Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Описание операций первого года войны можно завершить рассказом о событиях на фронте Ханко, где боевые действия с самого начала носили позиционный характер часто с мощным применением артиллерии. Поскольку 17-ю дивизию в августе перебросили в Восточную Карелию, для настоящего штурма у нас недоставало сил. Оставшиеся войска представляли собой подразделения береговой обороны и шведский добровольческий батальон под командованием подполковника X. Берггрена. Тактическая идея заключалась в том, чтобы подавить гарнизон локальными атаками с суши и с моря в расчете, что с приходом зимы он окажется в изоляции.

Перед лицом такой перспективы русские решили эвакуироваться с полуострова Ханко. Это решение исполнили в ночь на 3 декабря, и мы не смогли сдержать противника на суше, но его транспортный флот понес большие потери от мин и артиллерийских обстрелов. 4 декабря наши войска вошли в Ханко. Угроза наиболее важным районам нашей страны была ликвидирована, и мы могли принять меры для открытия этого важнейшего нашего зимнего порта, а также использовать внутренние каналы вдоль Финского залива.

В середине декабря я посетил Ханко, где войска промаршировали передо мной в сильную метель. Часто бывая в этом идиллическом городе летом, я с болью смотрел на разрушения, нанесенные коротким иностранным господством и войной.

Немецкие армии продолжали наступление на Москву и в начале декабря стояли угрожающим полукольцом вокруг города на севере и западе, юго-западе и юге. Советское правительство готовилось переехать в Куйбышев в среднем течении Волги на 500 миль восточнее. Хотя немецкий фронт находился всего в 16 милях от Москвы, армиям Гитлера так и не удалось войти в древнюю столицу России. В тот момент, когда победа казалась предрешенной, вмешалась русская зима и остановила накатывающие волны. На нескольких участках русские провели контрнаступления. Немецкие моторизованные подразделения вмерзли в грязь, а проблема снабжения оказалась за пределами возможностей немецкого организационного гения. Германская армия была не подготовленной к ведению войны в зимних условиях, о чем мне позднее лично сказал сам Гитлер.

Эта первая неудача всего через шесть месяцев после начала войны напомнила об эфемерности человеческих расчетов. Чем больше оптимизма и уверенности в победе, тем страшнее катастрофа для тех, кто считал трудности преодоленными, а противника – разбитым. В радиообращении в начале октября Гитлер сказал: «Не скажу, что мы победим Советский Союз, мы его уже победили».

Наряду с обострением ситуации на Восточном фронте, на другом конце мира произошло событие, имевшее для Германии серьезные последствия. 7 декабря 1941 года Япония без предварительного объявления войны совершила нападение на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор, повторив свой маневр против русских в Порт-Артуре 1904 года. Несколько дней спустя Германия объявила войну Соединенным Штатам, что заставило каждого беспристрастного наблюдателя задуматься о поворотном моменте мировой войны, наставшем после вступления в нее Америки. Для Финляндии, традиционно связанной с Соединенными Штатами узами дружбы, а в последний год войны пользовавшейся таким большим пониманием и поддержкой великой демократической державы Запада, прискорбно было осознавать вступление США в союз с СССР, тем более что начинавшаяся между великими мировыми державами гигантская схватка, скорее всего, полностью затмит наше дело.

В уходящем году армия достигла стратегических целей на всех фронтах и перешла в оборону. 6 ноября 1941 года армейский корпус на Карельском перешейке получил приказ подготовить предложение о строительстве за передовой линии обороны от Ваммелсуу на берегу Финского залива до Тайпале на Ладоге, так называемой линией ВТ. 9 ноября аналогичный приказ был отдан войскам на Олонецком перешейке, где помимо укреплений предполагалось расположить батареи по берегам Свири. Приказ о строительстве укреплений на Маселькяском перешейке был отдан в начале 1942 года. Вскоре началось строительство укреплений на всех трех перешейках.

Поздней осенью мы смогли приступить к широкой демобилизации старших призывных возрастов. В конце ноября с Карельского перешейка в пункты сбора для расформирования отправили 6 батальонов, а в начале декабря с указанной части фронта еще такое же количество войск. Две недели спустя началась демобилизация с Олонецкого и Маселькяского перешейков. К весне 1942 года в общей сложности было демобилизовано 180 000 человек.