Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

В начале февраля вновь всплыл старый вопрос о нападении на Мурманскую железную дорогу. Незадолго до этого командующий альпийскими войсками генерал Дитль получил командование немецкими войсками в Лапландии, где была создана самостоятельная армия – 20-я горнострелковая армия со штабом в Рованиеми. Во время встречи со мной генерала Дитля переполнял энтузиазм по поводу проведения совместной операции, в ходе которой финская армия должна была захватить город Сороку на берегу Белого моря – надежды, которые я вынужден был развеять.

Через день или два я получил письмо фельдмаршала Кейтеля с повторением этого предложения и обещанием поддержки значительных военно-воздушных сил. Мое негативное отношение к этому предложению было основано как на военных, так и на политических соображениях.

Хотя перерезать Мурманскую железную дорогу я считал возможным, в особенности в каком-то пункте к востоку от Сороки, но захватить его было бы трудно, такая операция означала бы возобновление военных усилий, которые со временем, скорее всего, превзойдут наши возможности. Русские не пожалеют сил для быстрого восстановления импорта припасов из Мурманска, а на эффективную поддержку от немцев вдали от их баз нам рассчитывать не приходилось. В политическом аспекте это предприятие почти наверняка втянет нас в мировую политику, поставив перед нашим правительством трудные проблемы. Поэтому мое отношение к предложению Германии об участии в операциях против Мурманской железной дороги продолжало оставаться негативным, о чем я неоднократно повторял президенту Рюти во время визита в Хельсинки.

Единственным изменением на фронте, отвечавшим нашим интересам, было продвижение позиций на участках Рукаярви и Мааселькя для сокращения линии фронта. Поэтому именно такую меру предложил генерал-квартирмейстер генерал-майор Айро, указавший, что большая часть необходимых для операции войск уже стоит на выгодных позициях. По разработанному им плану требовалось выдвинуть позиции до станции Парандова на линии Сорока—Петрозаводск, всего в 30 милях от Мурманской железной дороги.

Я не мог отдать приказ, чувствуя, что даже его ограниченность создаст у русских впечатление, что мы нацелены на Мурманскую железную дорогу, но ввиду ее политической значимости я хотел сообщить свои взгляды президенту республики. Поэтому был очень удивлен, сразу после встречи получив от него письмо, написанное от руки, в котором он приводил тот же самый аргумент против продвижения в этом направлении. Это письмо можно найти в материалах суда над военными преступниками. У неосведомленного человека легко может сложиться впечатление, что в своем письме президент отвечает на мои доводы в пользу операции или отвергает их. Фактически, на встрече 24 марта и позднее наши с президентом Рюти взгляды на операцию в направлении Мурманской железной дороги полностью совпадали в том, что она нежелательна. Президент заявил на суде: «24 марта 1942 года Верховный главнокомандующий посетил меня в Хельсинки и представил план операции, которая как бы то ни было вначале была направлена только на Парандову». Далее он упомянул, что большая часть войск уже находится в боевой готовности.

В это время генерал Эрфурт, видимо, по инициативе генерала Дитля опять поставил вопрос о передаче немцев в Лапландии под мое командование. Ему снова пришлось сообщить, что я не сторонник этого. Иная позиция была немыслима хотя бы из-за сильной заинтересованности Германии в нападении на Мурманскую железную дорогу. Если бы такая операция была предпринята под руководством финского главнокомандующего, за нее и ее политические последствия отвечала бы Финляндии независимо от того, немецкие или финские войска в ней участвовали. Вдобавок командующий немецкой Лапландской армией отвечал за часть норвежского арктического побережья. Если бы генерал Дитль подчинялся мне, мне пришлось бы тем самым нести ответственность за меры немецких военных властей на норвежском участке, где немцы выступали не как братья по оружию, а как узурпаторы с правами победителя.

Генерал Дитль был человеком располагающим, уважавшим нашу точку зрения и пожелания. Его отважный и рыцарский характер завоевал ему много друзей в Финляндии, и он стал очень популярен среди населения Лапландии.

Другое предложение немцев об операции, фактически отвечавшей финским интересам, а именно – отвоевании островов Гогланд, Лёвскёр и двух шхер Тютер в Финском заливе, было встречено лучше. Русские однажды уже оставили Гогланд при эвакуации Ханко, и остров заняло слабое финское подразделение. Однако в начале января 1942 года русские захватили его внезапным нападением и с тех пор прочно удерживали.