Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Вскоре стало очевидно, что немцам не хватает войск и что их сотрудничества в операции ожидать не приходится. Острова должны быть отвоеваны нашими собственными войсками. При владении Финляндией Гогландом на острове мог бы быть установлен воздушный наблюдательный пункт, важный для ПВО столицы и Южной Финляндии, в то же время русские были бы лишены базы для легких военно-морских отрядов. Приказ о наступлении на Гогланд и Тайтерские шхеры был отдан 9 марта.

Отвоевание Гогланда было делом тяжелым и сложным. Расстояние до острова от ближайшей базы, Котки, составляло более 25 миль, плюс окружавшее его ледяное поле шириной в 12 миль, казалось, делало внезапное нападение невозможным.

С другой стороны, успех предприятия зависел от внезапности. Существовал также риск, что у лыжных войск после длительного ночного марша не хватит сил форсировать скалистые берега Гогланда и проникнуть в холмистую местность, занесенную глубоким снегом и притом, вероятно, укрепленную. Оставайся атакующие на рассвете все еще на льду с угрозой авианалетов и артиллерийского огня противника – и предприятие закончилось бы катастрофой. Также мы не знали численности гогландского гарнизона, и разведка не могла ее установить. Командовать штурмом я назначил командира 18-й дивизии генерал-майора Паяри, в чьей тактической выдержке и хладнокровии я был абсолютно уверен.

Временем нападения была выбрана ночь с 26 на 27 марта, на убывающей луне. За 24 часа до начала атаки войска выдвинулись к островам во Внешних шхерах, откуда конный транспорт начал движение еще до наступления темноты. Хотя люди были одеты в белые плащи с капюшонами, а лошади и сани покрыты белыми простынями, противник, должно быть, знал, что что-то должно произойти, судя по радиосообщениям SOS в Кронштадт, которые мы перехватили. Главная атака началась 27 марта в 3:30 утра и была нацелена на западный пляж Гогланда. В момент атаки началась сильная метель, которая продолжалась до позднего вечера, накрыв войска непроницаемым покрывалом. Как и следовало ожидать, это был тяжелый бой. Защитники численностью около 600 человек сражались с большим мужеством и упорством. Днем центр острова был в наших руках. Бои сосредоточились на южной и северной точках Гогланда, и именно из последней выжившие направились к Лёвскёру.

Когда утихла метель, к боевым действиям подключились военно-воздушные силы обеих сторон. Несмотря на мощную поддержку с воздуха и множество сбитых в этот первый день российских самолетов, наши войска понесли значительные потери от вражеских бомбардировок. На следующий день русским пришлось заплатить за продолжающиеся воздушные атаки более высокую цену. Это был триумфальный день для ВВС Финляндии, было сбито не менее 27 самолетов. Бои за южную часть Гогланда продолжались до вечера 28 марта, когда сдались последние русские на южной оконечности острова.

Вскоре после взятия Гогланда были также захвачены шхеры Тютер, а контратака из Лёвскёра была отбита при поддержке прибывшего из Эстонии немецкого подразделения. Но атака на Лёвскёр, на которую согласились немцы, не состоялась из-за серьезного положения к югу от Ленинграда, что вынудило немцев постепенно перебрасывать предназначенные для наступления войска в угрожаемый сектор.

В начале апреля я поехал в Рованиеми, чтобы ответить на визит генерала Дитля. Представленная мне генералом сводка положения на Северном театре военных действий показала, что численность русских и немецких войск, включая финские подразделения на их правом фланге, замечательно уравновешивали друг друга. Численного превосходства, необходимого для наступательных операций, не было. Что касается отношений финского населения и немцев в Лапландии, местные власти сообщили мне, что как к населению, так и к властям немцы проявляли внимание.

Когда я возвратился в Ставку, до меня дошли тревожные вести со Свирского фронта. Русские значительными силами атаковали наш плацдарм с явным расчетом на начало оттепели, усложнявшей задачу обороняющимся. Действительно, немногочисленные дороги к северу от Свири сделались практически непроходимыми из-за снега и оттепели ранней весны. Наступил критический период, в течение которого не раз казалось, что нам придется сдать плацдарм. Однако после тяжелых боев ситуация стабилизировалась, и 21 апреля линия фронта была восстановлена в первоначальном виде.