Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

После кульминации великого немецкого наступления в первый год войны немцы стали отходить. Настала очередь русских перейти в наступление, и в начале 1942 года немецкие армии потеряли огромное количество частично невосполнимого оборудования. Русские начали наступление не только под Москвой, но и на очень близком к нам направлении – на Ладожском озере – для прорыва блокады Ленинграда. Немцев здесь тоже преследовали локальные неудачи, и кольцо окружения, несмотря на упорную оборону, во многих местах едва не оказалось прорванным. Тем не менее оно выстояло, хотя в линии фронта и образовались впадины. Другим примером активности русских было строительство ледовой дороги через юго-западный залив Ладоги, и именно благодаря этой дороге в сочетании с воздушным мостом великую метрополию удавалось скудно снабжать продовольствием. Временное увеличение поставок в зимний период означало, что нам следует быть готовым к возобновлению боев на Карельском перешейке. Лишь в марте немцам к югу от Ленинграда удалось вырвать инициативу и в значительной мере восстановить прежнюю линию фронта.

В целом первая зима войны на наших фронтах прошла довольно мирно, за исключением участка Манселькя, ближайшего к важнейшей для союзников Мурманской железной дороге. Здесь русские проявили признаки сильной нервозности, первые десять дней атакуя наши войска с направления Повенца с явной целью отбить Кархумяки. Все эти атаки были отражены. Примерно в это же время наши войска на центральном Мааселькском перешейке отразили серию русских атак, и после сильных финских контратак все закончилось повторным взятием железнодорожной станции Криви. Обе попытки указывали на опасения противника из-за возможных нападений финнов на Мурманскую железную дорогу.

Когда Карельская армия выполнила свою задачу, я вновь назначил ее прекрасного командующего генерала Гейнрихса начальником Генерального штаба, а генерал-лейтенант Ханель, занимавший этот пост с июля 1941 года, стал инспектором укреплений. В этом качестве ему вновь предстояло продемонстрировать свою способность успешно и быстро проводить фортификационные работы.

Карельская армия была разделена на две группы: южная, получившая название группы «Олонец», перешла под командование генерал-лейтенанта Эша, а генерал-лейтенант Лаатикайнен был назначен командующим северной группой «Манселькя».

Прежде чем генерал Гейнрихс возобновил деятельность начальника Генерального штаба, я послал его в германский штаб в Восточной Пруссии для сбора информации о понесенных немцами явно крупных поражениях, а также об их планах на ближайшее будущее.

По возвращении генерал Гейнрихс доложил, что катастрофа в центре Восточного фронта, видимо, произвела на немцев сильное впечатление. Во время визита к Гитлеру последний заявил, что неудачи, приписываемые им ненадежным прогнозам метеорологов, сильно раздуты вражеской пропагандой. Гитлер сказал, что число обмороженных не сотни, а десятки тысяч. По словам рейхсканцлера, он нисколько не сомневается, что горький опыт, показавший непригодность некоторой части военной техники к действиям в условиях жестокого мороза, явится стимулом к новым усилиям, благодаря чему трудности будут преодолены и путь к окончательной победе будет расчищен. Фронты с юга и с юго-востока от Ленинграда будут восстановлены в прежнем виде. Однако у генерала Гейнрихса сложилось впечатление, что начальник Генерального штаба генерал Гальдер переутомлен и подавлен. По его мнению, Русская кампания обошлась немцам слишком дорого. Одной из причин успехов русских он назвал моральный дух в сочетании с численным превосходством.

В конце января 1942 года меня посетил президент республики, чтобы обсудить ситуацию. Особенно беспокоил вопрос продовольственного снабжения, и тут мы находились в сильной зависимости от Германии. Помимо того, что урожай выдался плохим, работу в основном приходилось выполнять женщинам. Единственной западной страной, с которой у нас оставались связи, была Швеция. Мы должны сохранить нашу независимость и свободу действий в отношении Германии, не ставя под угрозу продовольственный импорт припасов. Обсуждая общую военную ситуацию, я заявил, что моя вера в шансы Германии на победу в войне пошатнулась. Немцы оказались плохо подготовленными к зимней войне, и я не исключал возможности поражения на Восточном фронте.

Обсуждались также намерения России возобновить контакты с Финляндией, о чем 24 декабря 1941 года советский посланник в Стокгольме сообщил шведскому министру иностранных дел Гюнтеру. Президент Рюти и я пришли к единому мнению, что ситуация с продовольственными поставками, не говоря уже о военной мощи Германии, делает такой контакт в настоящий момент невозможным, вражеская пропаганда, несомненно, использовала бы этот факт в своих интересах, что могло бы привести к конфликтам с немцами.