Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

25 марта я увидел сияющие в свете заходящего солнца золоченые крыши и шпили Лабранга. Размер монастыря меня удивил: восемнадцать больших и сорок меньших храмов и три тысячи обслуживающих их лам воистину заслуживали название монастырского города. Я поселился в маленькой тангутской деревне за городом.

Я обратился к двум старшим ламам за разрешением выразить почтение воплощенному Будде и посетить храмы. Оба прелата сияли улыбками и отдавали множество церемониальных поклонов, когда я вручал подарки – табакерку и зеркало на красивом хатаке. Хатак – шелковый шарф, который считается знаком большого уважения. Ламы сообщили мне, что гэгэн нездоров, но аудиенция будет дана, если я смогу остаться на некоторое время, и они проследят, чтобы мои дары были немедленно отправлены воплощенному Будде. Я выставил им другой широкий хатак. На куске тонкого шелка – часы с картинкой на корпусе, серебряной цепочкой и кольцом. Чтобы усилить эффект, я снял кольцо со своего пальца. После долгого отсутствия один из лам вернулся и сказал мне, что, к сожалению, гэгэн не может принять меня, но завтра я смогу посетить храмы в сопровождении избранного ламы.

В тот вечер ко мне пришли еще два ламы и вручили большую кожаную сумку с медными монетами. Очень удивленные, что я отказался взять деньги и взял только прилагаемый к ним хатак, они сказали, что подношение денег равно приглашению на хороший ужин. Поняв, что меня не уговорить, они ушли и вскоре вернулись с огромной грудой мяса, от которого я не мог отказаться.

На следующий день я провел свою первую экскурсию по храмам в сопровождении гидаламы. Сам монастырь с трех сторон окружен невысокими галереями длиной более мили, где почти вплотную стояли молитвенные колеса. Они приводились в движение огромным количеством проходивших по галерее паломников, но время от времени эта механическая передача молитв прерывалась тем, что верующие преклоняли колени, а затем зарывались с головой в пыль. Иногда то же самое представление можно было увидеть в исполнении ламы, но только с кожаной перчаткой на правой руке для защиты от грязи.

Из галерей мы вышли на большую базарную площадь, куда тангуты на яках привозили свой товар. Толпа очень живописна: женщины с волосами, заплетенными в косы, покрытые украшениями, доходящими почти до земли, а мужчины, особенно молодые, в отороченных красным сукном шубах с одним рукавом, волочащимся по пыли, и в сдвинутой набок меховой шапке. На груди у них – коробочка из чеканного серебра, инкрустированная кораллами и другими цветными камнями с молитвенным свитком внутри. На поясе – огромная абордажная сабля, а на ногах – красно-зеленые сапоги. Толпа была настроена явно враждебно, и я был объектом шиканья, смеха и аплодисментов. Последние означали не дань уважения мне, а служили средством отпугивания непременно сопутствующих иностранцам злых духов. Брошенный в меня камень чуть не попал в голову.

Некоторые храмы – в два или три этажа, с окнами, темные арки которых сужались вверх, придавая всему зданию эффект устремленности в небеса. В первом из посещенных мной храмов сидящий позолоченный Будда достигал размеров двух этажей. Перед ним стояли ряды украшений из чеканного серебра, медные кувшины с павлиньими перьями и большой таз с маслом, в котором горел фитиль. Крышу поддерживали двойные ряды колонн, увешанные разноцветными шелковыми лентами. Ближайшие к алтарю колонны у основания украшены грозными бронзовыми львами. К потолку тоже подвешены шелковые ленты, скрепленные вместе так, что создается впечатление колонны, пока ветерок не начинал их слегка покачивать.

Мы посетили еще один или два храма, но, когда собирались войти в следующий, прямо у нас перед носом двери бесцеремонно захлопнули и, несмотря на все наши доводы, так и не открыли. После чего нас обступила толпа грозных лам, а трое старых лам кружили вокруг храма, бормоча молитвы и перебирая четки. Бедные, исхудалые, закутанные в плащи старики казались тенями, охраняющими вход в Святая Святых. Мы предприняли неудачную попытку войти в другой храм.

Надеясь, что ламы скоро устанут от игры, мы побродили по закоулкам и некоторое время спустя попробовали еще раз, но нас встретили захлопнутые двери и брошенная сзади пара камней. Когда мы переходили площадь, в окрестных храмах как раз закончилось богослужение, и на площадь хлынуло множество лам, свистящих и насмехающихся над нами. Грозная толпа следовала за нами по пятам, и мой проводник все больше нервничал. Внезапно он спросил меня, не думаю ли я, что мне следует нанести ответный визит посетившему меня накануне высокопоставленному ламе. Не успел я ответить, как гид открыл дверь здания, мимо которого мы проходили, втолкнул меня внутрь, закрыл и запер дверь.