Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Для него было характерно по-русски преуменьшать важность того или иного факта, потому что тот по какой-то причине не соответствовал его представлениям. Во всяком случае, когда ближе к вечеру я отвел свои войска, чтобы выступить в качестве резерва корпуса, высоты были быстро заняты немцами, и значение этого вскоре стало ясно генералу Деникину.

Генерал Деникин должен был атаковать утром, и приказ заключался в том, что конная дивизия должна была развить его успех. Я сам разговаривал по телефону с командующим генералом Кашталинским, проигравшим битву при Ялу в ходе Маньчжурской кампании, и выразил опасение, что вместо этого немцы со своими отдохнувшими войсками будут развивать свой успех против генерала Деникина. Я даже осмелился предложить, чтобы моя дивизия расположилась на южной оконечности треугольного болота между деревнями Киселин и Ворончин, откуда она могла бы действовать в любом направлении. Генерал Кашталинский коротко ответил: «Вы слышали мой приказ? Тогда исполняйте!»

На рассвете я поскакал с передовым отрядом к горящему Киселину, который немцы удерживали под огнем своей тяжелой артиллерии. Снаряды рвались с оглушительным грохотом. Со стороны Ворончина тоже была слышна сильная артиллерийская канонада. Недалеко от Киселина ко мне прискакал ординарец с приказом командира корпуса в связи с изменением обстановки немедленно занять позицию слева от Ворончина, где противник яростно атаковал левое крыло 39-го армейского корпуса, и я не мог сдержать улыбки при воспоминании о резком приказе генерала Кашталинского: «Тогда исполняйте!» Болото перейти было невозможно, а это означало, что марш займет целый день.

Чтобы прикрыть наступление и поддерживать связь с войсками на обоих флангах, я выслал вперед четыре разведывательных эскадрона. К вечеру я добрался до своего нового сектора, где открытая местность то тут, то там перемежалась с сосновыми рощицами. Местность передо мной была свободна от противника, но справа слышалась сильная стрельба. Я взобрался на артиллерийский наблюдательный пункт – ветряную мельницу, которая была соединена по телефону с другой, где расположился командир артиллерии. Он рассказывал мне, что видел: «Наши люди отступают… Они в панике, и их преследуют немцы… Наши люди бросают оружие и сапоги. Они спасаются бегством. Сотни людей попали в плен… Правый фланг немцев миновал рощу… Я вижу лошадей на опушке леса… Похоже, мы готовимся к атаке… Мы атакуем немцев с фланга и тыла… Полный успех… Они обратились в бегство».

Некоторое время спустя я тоже увидел, что немцы отступают. Это было результатом хорошо подготовленной атаки, проведенной одной из моих казачьих сотен под командованием подполковника Смирнова. К сожалению, развить наш успех не удалось, потому что, когда мой первый полк прибыл туда, было уже темно.

После этого у нас было две недели позиционной войны, в течение которых был произведен ряд перегруппировок, и в начале июля наступление возобновилось в секторе Луцка, а к концу месяца все армии генерала Брусилова перешли в наступление. В Галиции были достигнуты большие успехи, однако в направлении Ковеля и Владимира-Волынского, где у противника было достаточно времени для создания мощной обороны, противник предпринял энергичную контратаку. Бои продолжались до 12 августа.

Крупное наступление не принесло ожидаемых результатов. Ни прорыв в Луцке, ни на других участках не позволили нанести решающий удар по австрийской армии. Из-за длительной артиллерийской подготовки наступление не стало неожиданностью, а резервы генерала Брусилова были недостаточно сильны, чтобы развить первоначальные успехи. Подкрепления из других секторов прибывали слишком медленно, кавалерийские дивизии использовались недостаточно сосредоточенно, а их взаимодействие с пехотой оставляло желать лучшего.

Несмотря на это, наступление следует рассматривать как значительный успех. Было взято около четырехсот тысяч пленных и большое количество военного имущества. В среднем противник был отброшен назад на 30 миль, а после продвижения на шестьдесят миль 9-я армия достигла Станислава и Карпатских перевалов, благодаря чему была захвачена вся Буковина. На фоне состояния армии прошлой осенью результат методичной работы в течение зимы заслуживал всяческих похвал, не в последнюю очередь из-за того влияния, которое наступление оказало на стратегию на других фронтах. Австрийцам пришлось остановить свое многообещающее наступление на итальянском фронте, ослабло и давление на французов под Верденом. Тот факт, что двадцать четыре немецкие дивизии пришлось вывести из Франции и перебросить на Восточный фронт, дал хорошее начало англо-французскому наступлению на Сомме 1 июля.