Фран (9 лет): «Луна, она какая? – Круглая. – Всегда? – Нет, иногда бывает половинка. – Почему половинка? – Потому что иногда от нее отрезают. – Ты так думаешь? – Да. – Зачем от нее отрезают? – Чтобы она стала еще красивее. – Что же ее обрезает? – Люди. – Она может снова стать круглой? – Нет. Потом они идут за другими лунами, за половинками, и делают из них целую луну».
Бул (7 ½): «Это люди обрезают луну, чтобы сделать половинку».
Ду (5 лет): «Ее нужно разрезать пополам».
А вот вторая стадия, смешение артификализма и естественного объяснения:
Хуб (6 ½): «Луна всегда круглая? – Нет. – А какая она бывает? – Четвертинка. Сильно истраченная. – Почему? – Потому что долго светила. – А как она становится снова круглой? – Потому что ее чинят. – Как? – Небом».
Код (9;4): «Луна тебя видит? – Да. Иногда она круглая. Иногда только половинка или четвертушка. – Почему? – Это Господь Бог велит делать ее круглой или половинкой, чтобы отмечать дни [Видим, как ребенок исказил полученное им объяснение]. – Ее обрезают? – Нет, она сама делается круглой, а потом половинкой».
В обоих случаях мы видим объединение, для ребенка вовсе не противоречивое, естественного износа или отсечения – и воли или деятельности сознательного существа. Третья стадия исключает второй фактор и дает явлению полностью естественное объяснение. Это объяснение может появляться в двух формах, характеризующих два последовательных этапа стадии. Сначала может представляться, что луна делит себя сама или же ее рассекает ветер благодаря движению, в котором сочетаются артификализм и анимизм, ставшие полностью имманентными: