Возрождение «Ливерпуля». Инсайдерская история о триумфальном возвращении «красных»

Когда в 2010 году он стал тренером «Ливерпуля», утверждалось, что он помог перевернуть судьбу другого гиганта – миланского «Интера», четырнадцать лет назад, но «Интер», когда он пришел на тренерский мостик, был на самом дне Серии А, и единственный путь в клубе, где его ждали значительные инвестиции, был наверх. В «Ливерпуле» он сменил тренера – победителя Лиги чемпионов Рафаэля Бенитеса, а команда заняла седьмое место в предыдущем сезоне. В отличие от Сан-Сиро, здесь не было такого владельца, как Массимо Моратти, чтобы снова сделать «Ливерпуль» великим – на самом деле ему пришлось иметь дело с противоположностью в лице Тома Хикса и Джорджа Джиллетта, которые не разговаривали друг с другом почти два года, когда пришел Ходжсон.

Ходжсон был в шорт-листе из трех кандидатов, в который также входили Мануэль Пеллегрини, чей последний пост был в «Реале», и Дидье Дешам, победитель чемпионата мира в качестве игрока и тот, кто станет победителем чемпионата мира в качестве тренера сборной Франции. Кенни Далглиш был в отборочной комиссии, и как легендарный игрок «Ливерпуля» и сам тренер, он оценил, что, возможно, Рой был лучше, чем любой из доступных вариантов. Вскоре это стало предметом общественного обсуждения.

Ходжсон был связан с Мерсисайдом через свою жену Шейлу, хотя и не проводил много времени в этом регионе, путешествуя по миру в поисках работы. Но для Фила Тейлора, который родился в Бристоле и остается единственным тренером, который не вывел «Ливерпуль» в высший дивизион английского футбола, клуб всегда выбирал тренеров с севера страны, Шотландии или Ирландии. Ходжсон стал первым назначением с юга после Тейлора, и хотя контекст его должности был уникальным в истории «Ливерпуля», учитывая финансовые проблемы, которые он не создавал, Ходжсон мало что сделал для того, чтобы расположить к себе фанатскую базу, которая цеплялась к каждому слову своего тренера.

На своей вступительной пресс-конференции в зале трофеев старой главной трибуны он сидел за столом, расположенным прямо перед стеной с фотографиями и картинами, написанными маслом. Билл Шенкли буквально смотрел на него. Раздался вопрос: «Кто оказал на вас наибольшее влияние в качестве тренера, Рой?» Ему было легко ответить, и Ходжсон не стал тратить время на обдумывание возможных вариантов. «Это будут Дон Хау и Дэйв Секстон», – ответил он, заглядывая себе в душу и с энтузиазмом выбирая двух тренеров, имеющих связи не с Ливерпулем, а с Лондоном. Даже Ронни Розенталь забил бы перед такими пустыми воротами.

В течение двух дней я ждал восемь часов, чтобы взять интервью у Ходжсона по поводу его прибытия. По правде говоря, он вовсе не был виноват в том, что мы разговаривали по телефону, возвращаясь в Лондон на поезде, чтобы забрать свои вещи. Когда сигнал оборвался и разговор разделился на четыре этапа, меня беспокоила реакция Ходжсона, который становился все более колючим из-за того, сколько времени это занимало. В конце концов он был новым тренером «Ливерпуля», но интерес к этой должности, казалось, застал его врасплох.

Когда пару недель спустя я попытался лично представиться в Мелвуде – даже осудив свой собственный подход в первый день, сказав что-то вроде: «Я был тем идиотом, который звонил вам несколько раз», Ходжсон мог бы ответить: «О да, не беспокойтесь об этом». Вместо этого он выпалил в ответ: «Не помню», – и побежал вверх по лестнице так быстро, как только мог.

Давление на него к тому времени уже начало сказываться на публике. Против македонского ФК «Работнички» он выглядел скорее как человек, направляющийся на вызов в суд, чем как человек, приближающийся к своей первой соревновательной игре на самой большой работе в своей карьере, предполагая, что «далеко не уверен», что «Ливерпуль» выйдет невредимым против соперника, который в предыдущем раунде переиграл таинственно звучащий ФК «Мика» из Армении. Ходжсон снова был в неловком настроении, жалуясь на глубину своих обязательств перед прессой. «Кажется, в «Ливерпуле» мы только и делаем, что что-то обсуждаем», – простонал он.