Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Русский главнокомандующий генерал от инфантерии граф Михаил Богданович Барклай де Толли еще 16 декабря 1813 года издал строжайший приказ о дружественном обращении с французским мирным населением и соблюдении воинской дисциплины в начавшемся походе на Париж. В приказе говорилось:

«…Мы вступаем (во Францию) не для мщения врагам России или завоеваний, но единственно для приобретения общего спокойствия, самими французами столь желанного и чрез так долгое время императором Франции нарушенного…»

Однако стоящий во главе русских войск Михаил Богданович Барклай де Толли и его штаб посчитали, что одного такого приказа мало в силу ответственности момента вторжения на вражескую землю. Через двое суток последовал новый приказ подобного содержания, но уже в призывном тоне, как обращение к армии:

«Храбрые воины!

Мы победили всех, и вам остается довершить победу над одним властолюбием повелителя Франции, даровать свету мир и с признательностью его возвратиться в недра любезнейшего отечества…

Мы должны уверить обитателей ее (Франции), что одна честь ведет нас к ним. Храбрость и великодушие были всегда первейшим достоинством воинов».

О том, что союзники переходят пограничный Рейн, дошли до Парижа, к императору Наполеону, в тот же день. Поэтому он поспешил оставить столицу, не дожидаясь подхода вызванных подкреплений из Испании и окончания формирования расстроенной за 1813 год полевой действующей армии, которая шла усиленными темпами. То есть намеченные приготовления Наполеона к новой войне так и не были полностью закончены.

Отъезд и столицы императора Наполеона I был примечателен для истории следующим: «безбожник» Бонапарт в первый раз за время своего прихода к высшей власти приказал служить во всех храмах молебны о ниспослании ему победы.

В свою главную квартиру в городе Шалоне он прибыл под тысячеголосые возгласы: «Да здравствует император!» Армия встречала его с военной музыкой, под бой барабанов, с распущенными знаменами. О его прибытии в Шалон возвестили гром пушечных залпов и звон колоколов.

На день возвращения венценосного полководца к французской армии она занимала следующее расположение:

– в центре ее позиционного расположения находились корпуса маршалов империи Нея, Виктора и Мармона, расквартированные между Шалоном и Витри;

– левое крыло армии (корпус маршала империи Макдональда) шло из Мезьера через Ретель к Шалону;

– правое крыло (корпус маршала империи Мортье) находилось в городе Труа, еще правее находился отдельный отряд генерала Аликса (в Оксере, на берегах реки Ионны).

Наполеон сразу же отдал приказ стягивать главные армейские силы к городу Витри. Отдельному корпусу дивизионного генерала Мезона было предписано защищать Нидерланды и северные пределы Франции.

События же после перехода Главной и Силезской союзными армиями пограничного Рейна развивались не столь бурно, как порой описывется историками, литераторами и мемуаристами. Можно привести в пример следующие действительно правдивые воспоминания участников Войны 1814 года.

Поручик лейб-гвардии Конного полка А.Д. Чертков оставил после себя «Дневник», который он вел в Заграничных походах 1813 и 1814 годов. Ценность его мемуаров для истории похода русской армии во Францию заключается в том, что подобных дневниковых записок русских офицеров почти не сохранилось. Конногвардеец Чертков за 1 января 1814 года оставил такую запись:

«Во время марша сегодня мы прошли через владения 3 различных государств: ночевали в курфюршестве Баден, или точнее в Германии, обедали в Швейцарии, а пришли ужинать во Францию. Между прочим, во время обеда швейцарцы не снимают шляп».

Уже первые походные дни показали союзникам плачевное состояние Франции после многолетия беспрерывных революционных и наполеоновских войн. В «Дневнике» наблюдательного поручика А.Д. Черткова впоследствии появляется такая многозначительная запись о приграничных селениях и городках:

«…Почти не видно было молодых людей и очень мало тех, которые уже были призваны в национальную гвардию и дезертировали в то время, когда страна была оккупирована союзными войсками».

Командир лейб-гвардии Конного полка (вместе с Кавалергардским полком составляли бригаду) генерал-майор Михаил Андреевич Арсеньев в морозные январские дни испытывал большие трудности с расквартированием своих четырех эскадронов, обеспечением их провиантом и фуражом. Неслучайно военный историк генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский, в тот славный 1814 год имевший капитанский чин в Свите Его Величества по квартирмейстерской части, отмечал следующее:

«…Квартиры наши во Франции были самые невыгодные; дома французов строятся не для зимы, а для лета, и потому холод в горницах их был для нас, привыкших к теплу, нестерпим…

Жителей Франции мы нашли несравненно на низшей степени образованности, нежели немцев, а потому удивление почти всех наших офицеров, надеявшихся, по внушениям своих гувернеров, найти во Франции Эльдорадо, было неописано при виде повсеместных в деревнях и в городах бедности, неопрятности, невежества и уныния».