Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Четыре батальона Полторацкого, поредевшие за день, выдвинулись вперед. Это были Нашебургский и Апшеронский пехотные полки с 9 полевыми орудиями. Подкрепить их Олсуфьев уже ничем не мог.

Около 15.00 император Наполеон организовал сильный атакующий удар у деревни Банне. Державшая здесь оборону 15‐я пехотная дивизия (от которой оставалось одно название) генерал-майора П.Я. Корнилова удар пехотных колонн французов отразить не смогла, и ее позиция была прорвана. При этом фронт прорыва неумолимо увеличивался, поскольку в эту «брешь» сразу устремилось несколько батальонов наполеоновской гвардии..

Теперь вся тяжесть ближнего боя легла на бригаду Полторацкого, полки которого в условиях полуокружения проявили большую стойкость, прикрывая отход от Шампобера корпусных войск. После того, как удачно было отбито несколько атак французской кавалерии, у защитников местечка стали кончаться патроны. Теперь они отбрасывали атакующих французов «холодным ружьем», раз за разом поднимаясь в штыки.

Французы же продолжали настойчиво наращивать атакующие усилия: император-полководец торопил события под Шампобером. Он уже предвкушал знатную викторию французского оружия. Теперь речь шла об окружении и истреблении (или пленения) остатков корпуса русской пехоты, как бы храбро та ни билась.

Французская кавалерия в больших силах беспрепятственно вышла на шоссе за местечком и обошла фланги русского корпуса. Теперь отход от Шампобера по единственной дороге был ему отрезан. Путь отступления виделся только один – через ближайший (в двух верстах от деревни) лес, еще не занятый неприятельской пехотой, ее стрелками, у которых в патронах недостатка не виделось.

Когда уже начинало темнеть, пехотинцы Полторацкого расстреляли последние патроны. Командир бригады построил оставшихся в живых людей в одно каре и попытался штыками проложить себе дорогу по раскишему от мокрого снега полю к ближайшему лесу, чтобы таким образом вырваться из кольца окружения. Но лес оказался уже занятым французской пехотой: оттуда русских встретили батальным огнем.

«По совершенном изнурении людей и несоразмерному числу неприятелей, Полторацкий был решительно уничтожен». В ходе этой попытки прорваться сам генерал-майор К.М. Полторацкий и часть его солдат попала в плен. Трофеями французов стали 9 орудий, бывшие при его бригаде.

С плененным русским генералом пожелал побеседовать сам император Наполеон I, который был заинтересованным свидетелем тех схваток. В ходе беседы выяснилось, что они были заочно знакомы по сражению на реке Березине, в которой полковник Константин Полторацкий, тогда шеф Нашебургского полка, отличился. Он был освобожден из плена после взятия Парижа и вновь стал командиром пехотной бригады.

Те корпусные войска, которым удалось уйти в лес, всю ночь подвергались атакам преследователей, прежде всего кавалерии. «Наши полки, сражаясь весь день, выбились из сил, разстреляли заряды и противоставляли неприятелю рогатки штыков, открывая ими себе путь». В одной из таких стычек французами был пленен корпусной командир генерал-лейтенант З.Д. Олсуфьев.

Тогда командование корпусом на себя взял, как старший, командир 15‐й пехотной дивизии. Генерал-майор П.Я. Корнилов с боем, когда русская пехота пошла в штыки, вывел остатки войск (1700 человек) к городу Эпернею в расположение сил фельдмаршала Блюхера. При этом были вынесены все раненые, их насчитывалось 270 человек. Удалось сохранить все знамена и 15 орудий из 24. Остатки 9‐го корпуса присоединились к 10‐му корпусу Капцевича.

Генерал-майор П.Я. Корнилов, один из героев Турецкой войны в сражении 1810 года под крепостью Шумлой, писал в своем донесении о деле под Шампобером следующее:

«…В такой крайности согласился я с генерал-майором Удомом защищаться до последней капли крови и не сдаваться. Мы собрали остатки корпуса, тысяч до двух нижних чинов, с штаб и обер-офицерами, и 15 орудий. Окруженные неприятелями, мы пробивались сквозь них, и лесом прошли к селению Портобинсон, сохранив все знамена, а вместе с ними и честь».

На следующий после сражения день плененные генералы З.Д. Олсуфьев и К.М. Полторацкий были представлены императору французов. Их разговор военный историк будущий генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский записал уже после взятия Парижа со слов Полторацкого следующее.

Наполеон в ходе беседы сказал: «По чести можно сказать одно, что одни русские умеют так жестоко драться… Я положил бы голову, чтобы вас было, по крайней мере, 18 тысяч…»

На последние слова Полторацкий сказал императору французов:

«Однакож мы разбиты и я в плену».

На это император Наполеон Бонапарт разразился монологом, записанным пером историка А.И. Михайловского-Данилевского в таких словах: