Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

«Что это значит? У вашего императора в плену до 50‐ти лучших моих генералов, которые вам не уступят. Но, положим, я вас истребил, хотя в победе нет чести, потому, что войска мои дрались с вами целый день, однакож последствия дела для меня важны, и я вам скажу: сегодня я разбил вас, завтра уничтожу Сакена, в четверг разобью авангард Витгенштейна, в пятницу нанесу такой удар Блюхеру, от которого он не опомнится, а потом надеюсь на Висле предписать мир императору Александру».

Сражение у Шампобера стоило русскому пехотному корпусу потерь в две тысячи убитыми и пленными, утраты 9 орудий. В последующем остатки 9‐го корпуса были присоединены к одному из русских корпусов, прибывшему во Францию во втором эшелоне. Людей для его пополнения в союзных силах тогда не нашлось. Равно как и отдельных частей для его усиления. Как таковой, 9‐й пехотный корпус перестал существовать; мера эта была вынужденная.

Император Наполеон определил свои потери в сражении всего в 200 (!) человек убитыми. Одновременно он совершенно неправдоподобно преувеличил потери русской стороны у Шампобера, «насчитав» в ее рядах только одних пленных 6 (!) тысяч и 40 трофейных орудий (!). Эти цифры были очень и очень далеки от реальных данных.

Опубликованные в Париже вести о виктории у Шампобера с такими потрясающими воображение «вражескими потерями» и собственным уроном должны были, по наполеоновской задумке, поднять авторитет у верноподданных императора французов. И вместе с этим веру в его действительно большой полководческий талант. Но, думается, что люди военные в такое соотношение своих и чужих потерь поверить не могли. Да и откуда в пехотном корпусе, давно не полняемым ни людьми, ни пушками, могло быть такое число полевых орудий?

Спустя некоторое время император Наполеон предложил генерал-лейтенанту З.И. Олсуфьеву обратиться с просьбой к императору Александру I обменять его на плененного дивизионного генерала Доменика Рене Вандама, графа Гюнебургского, которого Наполеон высоко ценил, несмотря на разгромное поражение его корпуса под Кульмом в августе 1813 года. Олсуфьев отклонил такое предложение, оставшись в плену до падения Парижа. Вандам же отбывал плен в России, в далеком городе Вятке, возвратившись в Париж в сентябре 1814 года.

После взятия французской столицы император Александр I счел своим долгом принять освобожденного из плена корпусного командира. В ходе встречи благодарный самодержец сказал Захару Дмитриевичу Олсуфьеву, одному из подлинных героев Войны 1814 года:

«Ты дрался, как русский генерал и верный сын Отечества…»

В сентябре того же года 42‐летний генерал-лейтенант З.Д. Олсуфьев, начавший службу в русской армии тринадцатилетним прапорщиком лейб-гвардии Измайловского полка, получил в командование 4‐й пехотный корпус. После возвращения из Франции в Россию становится командиром пехотной дивизии, затем членом правительствующего Сената.

Виктория у Шампобера положила начало действительно ярким победам полководца в ранге императора французов в долине реки Марна. Потерпевшей жестокое поражение оказалась союзная Силезская армия под командованием прусского фельдмаршала Г.Л. Блюхера, которая отошла к городу Труа, исторической столице области Шампань. Ободренная викторией французская армия двинулась за ней, ища новой встречи на поле брани. Каждое появление Наполеона со свитой в полковых колоннах вызывало только ликование.

Несмотря на понесенное поражение, русские войская еще раз продемонстрировали воинскую доблесть, заметно «скрасив» свое отступление от Шампобера. Император Александр I (надо отдать ему должное) наградил особо отличившихся в том проигранном деле. Такие высочайшие пожалования делали честь российскому государю в Войне 1814 года.

Одним из таких награжденных за Шампобер оказался поручик А.А. Панчулидзев, незадолго до этого переведенный в лейб-гвардии Гусарский полк и исполнявший обязанности адъютанта командующего Силезской армии фельдмаршала Г.Л. Блюхера. Документ о его «отличиях» был подписан командующим 9‐й пехотной дивизии, шефом 38‐го егерского полка генерал-майором Е.Е. Удомом. В нем говорилось следующее:

«…При (в) незапном нападении неприятеля на 38‐й егерский полк при селении Шампобер лейб-гвардии Гусарского господин поручик Панчулидзев 27‐го на 28‐е число генваря был прислан… от фельдмаршала Блюхера с 28 кавалеристами из числа конвоя Его Высокопревосходительства, состоящий из донских казаков и пруских гусар, для содержания пикетов и разъездов.

Вместе с оным объявил приказание фельдмаршала, чтоб непременно удержать селение Шампобер. Находясь при мне по 29‐е число, как отличнейший офицер все исполнял с отличнейшею храбростию и мужеством, а тем способствовал и точному исполнению фельдмаршальского приказания, где и взял в плен 19 человек.

А 29‐го числа по прибытии с корпусом господина генерал-лейтенанта Алсуфьева 3‐го поступил уже в его команду…»

Последующие военные события на земле Шампани развивались быстро и значимо для той и другой стороны. Так, как это описал с большой достоверностью в своих известных мемуарах литератор Ф.Н. Глинка: