Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Сражение 30 января у Монмираля началось в 9.00 часов утра ружейной перестрелкой передовых постов. Вскоре бой разыгрался по всей линии войск Остен-Сакена. Артиллерийская канонада тоже не заставила себя долго ждать. Одна сторона атаковала, другая, отбив вражеский натиск, сама ходила в контратаки. До полудня возможный победитель так и не дал о себе знать.

Вскоре к Остен-Сакену прибыл лично генерал Йорк и сообщил, что его пехота не успевает вовремя прибыть на поле битвы, а его корпусную артиллерию пришлось отправить назад в Шато-Тьерри, поскольку орудийные расчеты, зарядные ящики одолеть раскисшие от мокрого снега дороги не смогли. Такой путь к Монмиралю оказался неодолим для лошадиных упряжек. И Йорк счел за должное идти в бой без поддержки пушечного огня.

К Монмиралю из корпуса генерала Йорка подошла только одна бригада прусской пехоты, случилась это уже в 15.00 часов дня. Бригаду (около 4 тысяч человек) поставили на ближайшем, левом фланге русской позиции. Поскольку она прибыла без единого орудия, то генералу от инфантерии Остен-Сакену пришлось выделить на ее усиление батарейную роту (или две батарейные роты).

Деревня Марше на правом русском фланге оборонялась войсками генерал-майора Ф.И. Талызина. Именно Марше стала эпицентром Монмиральского сражения, несколько раз переходя из рук в руки. С самого утра на ее улочках и окраинах вспыхивали кровавые рукопашные схватки. Ядра и картечь насквозь простреливали небольшое селение.

Когда деревня в очередной раз была отбита русскими у дивизии генерала барона Рикара, дивизия Старой гвардии во главе с дивизионным генералом Луи Фрианом обошла Марше стороной и заняла деревню Эпин в тылу у противника. Теперь для него дорога для отступления была перерезана. Одновременно с этим Рикар привел свои отступившие полки в должный порядок и яростной контратакой вновь отбил у русских Марше.

Так корпус генерала от инфантерии Остен-Сакена с прусской пехотной бригадой оказался у Монмираля в почти состоявшемся кольце окружения. Чтобы замкнуть его, Наполеону, вероятнее всего, потребовалось не столь много времени, поскольку его гвардейская кавалерия господствовала на поле брани.

Вполне возможно, что корпус Остен-Сакена вел бы бой у Монмираля до наступления полной темноты. Но на решение корпусного командира повлияло следующее. Взятый в плен капитан французской гвардии на допросе показал, что сегодня сам император Наполеон предводительствует войсками. Поэтому Остен-Сакен счел, что дальнейшее упорство против неприятеля, «превосходного» в силах, будет напрасным и приведет к еще большим потерям. И он приказал оставить поле битвы у Монмираля.

В той ситуации русским войскам не оставалось ничего иного, как отступать только на север прямо по полю раскисшей грязи, в которой не один солдат оставил свои башмаки. Наполеон не мог так просто дать разгромленному противнику уйти от полного поражения. Он ввел в бой новые силы с целью отрезать правый фланг русских и заставить его сложить оружие перед угрозой истребления.

Как только французы заметили, что их противник оставляет селение Марше, то они устремились наперерез его боевой линии. Гвардейская кавалерия по приказу Наполеона бросилась в атаку, но была опрокинута кавалерийскими полками генерала Васильчикова и на вторичную атаку не отважилась.

Ситуация там сложилась действительно критическая. Но полки генерал-майора Ф.И. Талызина проложили себе дорогу (на пространстве в три версты) штыками, сметая заслоны, встававшие перед ними. За этот подвиг он был награжден орденом Святого Владимира 2‐й степени.

Французам в той ситуации из талызинских полков удалось отрезать только один Софийский пехотный полк. Но его солдаты и офицеры показали на поле брани высокий пример мужества, все-таки сумели штыками проложить себе путь к своим. И бой у Монмираля стал одной из самых ярких страниц в полковой биографии «софийцев».

Тогда император Наполеон отправил в преследование отступавших союзников свою многотысячную кавалерию. Та, вполне возможно, добилась бы успехов, схожих с событиями минувшего дня у Шампобера, но ей помешала дорожная распутица: ноги коней скользили в грязи. Да и к тому же корпус Остен-Сакена с прусской бригадой отступал по болотистой, лесистой местности, где атаки регулярной кавалерии успеха не имели.

Что касается отступления прусской пехоты, то его успех был во многом обязан расчетам русских орудий, прикрывавших отступление союзников. При этом французы несколько раз врывались на батарейную позицию, где среди офицеров-артиллеристов и орудийной прислуги в ходе рукопашных схваток оказалось много убитых и раненых.

«Ночь прекратила сражение. Васильчикову поручено было прикрывать отступление и дать артиллерии возможные средства проходить сквозь леса и топкие, почти непроходимые болота. Конница привязывала к орудиям арканы, а гусары и драгуны, человек по пятидесяти на каждую пушку, везли орудия на себе; пробившись всю ночь, к рассвету наши пришли в Вифор.