Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Конечно, Денисову тоже присущи какие-то человеческие слабости и недостатки. Придирчивый читатель найдет немало упущений и в его секретарской работе: то-то, мол, не обсудил, там-то не выступил, тут не провел такого-то мероприятия. Но В. Кочетов и не собирался писать образ идеального руководителя, так же как не пытался охватить всю бесконечно многообразную деятельность секретаря обкома. Писатель стремился передать наиболее существенные черты видного партийного работника, верного ленинским заветам, и с этой задачей справился успешно. Во всяком случае, когда Денисов с трибуны областной партийной конференции бросает боевой клич: «Коммунисты, вперед!» — мы знаем, что он имеет на это моральное право, завоеванное всей его нелегкой жизнью и верным служением делу партии, делу народа. Мы поверили в его реальное человеческое бытие, в его качества партийного организатора, воспитателя и вожака масс.

Вряд ли можно согласиться с теми критиками, которые утверждали, что в романе слишком много внимания уделено личной, семейной жизни Денисова. Особых излишеств здесь не видно. Вне семьи, вне быта остались бы нераскрытыми многие человеческие качества героя: его нравственная чистота, скромность, абсолютное неприятие каких-либо притязаний на особое положение в обществе.

Со времен «Анны Карениной» известно, как трудно описывать счастливые семьи. В главном В. Кочетов сумел преодолеть эту трудность и показать любовь, дружбу и взаимопонимание, царящие в семье Денисовых. Те полтора года, которые описаны в романе, только подтверждают сказанное о супругах Денисовых: «...двадцать семь лет рука об руку идут они по жизни, и еще не устали идти, и вряд ли когда-нибудь устанут, потому что с первых дней совместной жизни, с первых дней любви они стали не просто мужем и женой, но и большими-большими друзьями». Семейное счастье Денисовых — не безоблачная идиллия, это счастье интеллигентной трудовой семьи, единой в своих целях и устремлениях. Отношения мужа и жены любовно-дружеские, бережные, чистые, честные. Правда, нет-нет да и прозвучит нотка сентиментальной чувствительности — и это досадно: в искусстве «чуть-чуть» имеет немаловажное значение. Зато в отношениях с сыном Александром родители удивительно естественны, тут нет ни одной фальшивой ноты.

Было бы натяжкой утверждать, что все образы романа безупречны по художественному исполнению. В какой-то мере это касается и главного героя произведения.

Само положение секретаря обкома обязывает его часто выступать с общественных трибун, встречаться с людьми, разговаривать с ними. Многие сцены романа показывают, что Денисов умеет внимательно выслушивать людей, умеет и говорить, притом живо, интересно, содержательно, часто с юмором. Однако, хотя и изредка, герой словно бы утрачивает эти качества. Например, в принципиально важной беседе с руководителями колхоза в Заборовье о значении партийно-политической, воспитательной и культурной работы на селе Денисов многословен, дидактичен, да и говорит каким-то бесцветным языком. Другой эпизод: размышляя вслух о преимуществах социалистической демократии, Денисов для сравнения зачем-то удаляется аж в «золотой век» Перикла. К тому же в этом эпизоде и аудитория не та, чтобы выслушивать широко известные истины о смене общественных формаций: за столом с Василием Антоновичем сидят второй секретарь обкома Лаврентьев, председатель облисполкома Сергеев и заведующий сельхозотделом обкома Костин, — люди сведущие, образованные.

О трех последних героях можно сказать, что они почти не имеют самостоятельного идейно-эстетического значения. Кто-нибудь из них лишь время от времени сопровождает Денисова в его поездках, либо беседует с ним по какому-то вопросу. Видимо, более тщательной «отделкой» образов других ответственных работников автор не хотел «загораживать» контрастно противопоставленные фигуры Денисова и Артамонова. И все же Лаврентьеву, перешедшему сюда из романа «Товарищ агроном», можно было бы уделить и побольше внимания: именно ему предстоит принять дела от Денисова, уезжающего в Высокогорск. Между тем Лаврентьев по сравнению с тем, молодым, стал, может быть, и более опытным, и более знающим, но как-то утратил присущие ему неукротимую энергию и целеустремленность. Будет ли он достойным преемником секретаря обкома, завоевавшего в области большой авторитет? В данном случае вопрос о преемственности — далеко не праздный.

А возможности для существенного углубления образа Лаврентьева, как и некоторых других героев, были: например, за счет Виталия Птушкова. В свое время одни восхищались обличительной силой, с какой написан этот образ, другие морщились, третьи откровенно негодовали. Время все поставило на свое место.