Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

В заметках «Фронтовые блокноты рассказывают...» (1965) писатель досказал историю своего несостоявшегося романа:

«Случилось так, что в годы войны у меня погибло все, кроме фронтовых блокнотов. Их много, ими был набит полный портфель.

Материал оказался таким интересным, что я при некоторой самонадеянности вполне мог бы полагать, будто бы смогу когда-либо извлечь из этих записей целую серию романов, отражающих и всю войну, и нашу ленинградскую эпопею, нашу блокаду в частности. Но это заблуждение, это именно самонадеянность. Военные романы по фронтовым блокнотам не пишутся. Или если и пишутся, то получаются в итоге не романы, а длинные репортажи о войне, об ее эпизодах. Я решил не морочить головы читателям и корреспондентские заметки за романы не выдавать. В журнале «Октябрь» появились мои «Записи военных лет»[172].

В этом высказывании нельзя, пожалуй, согласиться с излишней категоричностью суждения: не исключено, что кто-то уже написал, а кто-то еще напишет неплохой роман и по фронтовым блокнотам. В литературе никакие пути не заказаны, кроме заведомо ложных. Опора же при создании реалистического романа на достоверные свидетельства, добытые собственным трудом и потом, а порой и кровью, — вполне надежный путь. Весь вопрос в том, что «романная форма мышления», о которой все чаще начинает говорить наша литературная наука, требует и соответствующего жизненного материала. И если такой опытный романист, каким уже был В. Кочетов к началу 60-х годов, в конце концов отказался от жанра военного романа и решил уложить накопленный материал в другую форму, то это, безусловно, продиктовано как характером и особенностью самого материала, так и своеобразием его индивидуального осмысления. Кстати сказать, «Записи военных лет» тоже не просто «корреспондентские заметки», а цельное, хронологически последовательное документально-художественное повествование, состоящее из пяти больших глав, которые при желании можно рассматривать как «роман-репортаж» — иногда литературоведы выделяют и такую форму романа.

«Записи военных лет», по существу, и есть развернутый репортаж, охватывающий первый год войны, но разумеется, не всю «ленинградскую эпопею», а только то, что видел, что пережил и о чем писал в газетах военный корреспондент В. Кочетов в этот невероятно трудный, грозный год. Документальная основа «Записей» — фронтовые дневники, репортерские заметки, записи бесед с людьми, а также корреспонденции, зарисовки, очерки, опубликованные журналистом В. Кочетовым в то время. Эти материалы обусловили не только характер содержания, но во многом и стилевой строй повествования.

Конечно, дело не ограничилось расшифровкой и «реконструкцией» фронтовых записей, сделанных чаще всего второпях, в полевых условиях, в солдатских землянках, а то и прямо в окопе под огнем. В. Кочетов не особенно заботился о скрупулезной неприкосновенности своих дневниковых и репортерских записей. Его интересовали главным образом факты, события, мысли, чувства и настроения людей, запечатленные во фронтовых блокнотах. При том изобилии рукописного материала, о котором говорил сам писатель, естественно, шел тщательный отбор: отсеивалось все временное, случайное, несущественное и бралось только то, что характеризовало дух эпохи и народ, поднявшийся на священную освободительную войну.

Публикации того времени, иногда написанные В. Кочетовым в содружестве с коллегами по редакции М. Михалевым и В. Горбылевой (В. Кочетовой) и использованные в «Записях», — это описания боевых эпизодов, зарисовки и очерки о героях сражений, рассказы отличившихся бойцов и командиров, охотно передававших через газету свой воинский опыт и мастерство. Вместе с фронтовыми блокнотами эти публикации, также подвергшиеся отбору и сокращению, дали фактический материал для повествования о массовом героизме при защите Ленинграда.

Конечно, «Записи военных лет» созданы не только на основе фронтовых блокнотов, дневников и кочетовских публикаций времен войны. Нередко этот материал дополняется свидетельствами наблюдательной и завидной памяти писателя. В этом отношении «Записи» сближаются с мемуарной литературой. И все же это не мемуары в их привычной, традиционной форме. Мемуары рассказывают о том, что было и происходило когда-то; «Записи» рассказывают о том, что есть и происходит сейчас, то есть давно прошедшее предстает перед нами как настоящее, сиюминутное. Не случайно в тексте произведения часто встречаются такие временны́е координаты: «...кое-кто стал возвращаться, и возвращаются еще и сейчас»; «а сегодня я отправился один, по старой памяти, в район, где когда-то работал агрономом...»; «нынешним вечером... мы пишем вторую нашу корреспонденцию из действующей армии»; «назавтра», то есть вчера, начался этот тяжелый, кровавый бой...».