Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Мне была ненавистна сама мысль о том, что кто-то в Нью-Йорке может провести Рождество в одиночестве, поэтому я разослал приглашения на «Остров сломанных игрушек» всем, кого знал. После захода солнца моя квартира продолжала наполняться людьми. Джонатан Эймс[192], который только что подписал с Джейсоном Шварцманом[193] контракт на съемки в сериале «Смертельно скучающий», явился с многочисленным отрядом распущенных звезд искусства. Несколько представителей организованной преступности из Восточной Европы, с которыми я подружился на гастролях, принесли подарки и наркотики. Пришли знакомые музыканты и красивая стриптизерша Эра, с которой я недавно познакомился в шальной компании ее подруг и нескольких наркоторговцев.

К семи вечера все пять этажей квартиры были заполнены до отказа. Мои утонченные гости, что пришли днем, вежливо удалились. И по мере того, как люди все больше и больше употребляли спиртного, с вечеринки постепенно, но уверенно сходил прежний лоск респектабельности Верхнего Вест-Сайда. А потом на сцене появились наркотики.

Эра росла хорошей девочкой в Уэстпорте, небольшом городке штата Коннектикут, но теперь с ног до головы была покрыта татуировками и в перерывах между выступлениями в стрип-клубе участвовала в перформансах с обнаженной натурой.

Мы распили бутылку шампанского, вспомнили, как встречали Рождество в Коннектикуте в детстве. А потом занялись сексом на гостевой кровати. Позже Эра вспомнила, что ей нужно было идти в стрип-клуб – в Рождество стриптизерши много зарабатывают, – поэтому быстро оделась и убежала.

Я вышел к гостям. Они энергично избавлялись от налета цивилизованности. Кто-то выключил Джонни Мэтиса и заменил его диджейским миксом из скрежещущих песен самых бездарных метал-рок-групп начала 90-х годов. «Боссы мафии» из Восточной Европы заказали стриптизерш. Мой друг Манджина, которому недавно ампутировали ногу, на кухне смешивал коктейль в верхней части своего протеза. Увидев меня, он заорал:

– Мешаем коктейли на пне!

Я увидел, что по лестнице поднимается моя подруга Саманта. Она плакала, сжимая в руках бутылку водки.

– Что случилось? – спросил я, радуясь, что язык еще не заплетается от наркотиков. – Почему ты не уехала с семьей?

Саманта – высокая респектабельная светловолосая дама – жила на Парк-авеню. Ее муж управлял хедж-фондом, три дочери-блондинки учились в частной школе. Мы с ней познакомились год назад на благотворительном вечере в Музее естественной истории и стали дружить. Я пригласил ее на свою рождественскую вечеринку, хотя предполагал, что она проведет каникулы в Вестчестере со своей семьей. Она, плаксиво сморщившись, оглянулась на гангстеров, стриптизерш и толпу танцующих дегенератов, заполнивших мою квартиру.

– Мы можем пойти куда-нибудь поговорить? – проглотив слезы, спросила она. Я отвел ее в спальню, где занимался сексом с Эрой. Закрыл массивную дубовую дверь, и шум вечеринки стал еле слышен.

Саманта рассказала, почему не поехала на Рождество в Вестчестер. Ее муж исчез три дня назад. И никак не давал о себе знать. В его хедж-фонде сказали, что он уволился.

Вчера в восемь утра, в канун Рождества, муж, наконец, позвонил.

– Я не могу вернуться, – тихо сказал он ей.

– Где ты?

– Я в Нью-Джерси, Сэм. Я больше не вернусь.

Он сказал, что теперь идентифицирует себя как женщину, влюбился в мужчину в Ньюарке и никогда больше не вернется ни к ней, ни к детям.

По мере того, как люди все больше и больше употребляли спиртного, с вечеринки постепенно, но уверенно сходил прежний лоск респектабельности Верхнего Вест-Сайда.

Саманта выросла в Верхнем Ист-Сайде. Она училась в колледже Спенс и Йельском университете. Ее муж окончил Гарвардскую школу бизнеса, прежде чем они поженились. Их супружеская жизнь выглядела идеальной, хотя, по ее признанию, после рождения третьего ребенка они перестали спать вместе.

Они проводили отпуск в Палм-Спрингс. Они отдыхали на острове Фишерс в летнем коттедже ее родителей. У них был собственный дом в Хэмптоне. В Манхеттене они устраивали благотворительные балы. Их старшая дочь готовилась поступать в Йель. А вчера утром Саманта узнала, что их счастливая жизнь рухнула: ее муж стал безработным извращенцем в мотеле в Нью-Джерси.

Саманта взяла себя в руки и провела Рождество с детьми дома у родителей, в особняке на 74-й улице. После того как дети легли спать, она взяла такси и поехала на мою вечеринку.

– Что я сделала не так? – жалобно спросила она. – Я все еще привлекательна?

– Ты великолепна, – честно признался я. Она была красива и вполне могла бы сойти за сестру Грейс Келли[194]. Саманта приняла еще наркотик и поцеловала меня.

В глазах стоял туман, мы разделись и занялись сексом на кровати, где несколько часов назад я трахался с Эрой.