Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Договорились через факт, что психоактивные вещества меняют психику, меняют личность, которая хочет повторить употребление. Обойдемся без дискурсов и наблюдений, как те или иные грибы, растения, вещества меняют эмоции, ощущения, переживания: это известно [28, 38].

В 1960–1980-х гг. на территории СССР наркология через ряд законодательных коллизий оформилась как специальность. В истории медицины известны примеры использования наркотических веществ в целях психотерапии (наркопсихотерапия по М. Э. Телешевской: пациентам в вену вводят психотропы и за несколько минут адресуют прямые внушения) [36, 41]. В процессе медикаментозного обезболивания тоже меняется уровень активности сознания. Врачи наблюдали подобные феномены в анестезиологии, реаниматологии [18]. Сильная внушаемость начинается на операционном столе, задолго до наркоза.

Все это существовало в совокупности событий, и врачи, которые этим занимались, порой «перетекали» из специальности в специальность: анестезиолог, педиатр, семейный врач – любой из них мог стать наркологом. Наркологами чаще становятся психиатры. И все это в ногу со временем. Пропаганда трезвости с подачи законодателей в перестройку, с 1985-го, – ярчайший пример. И все это не без авторитарного наследия психиатрии, ставшей на время рычагом управления человеком и стеснения его в конъюнктуре строя – отcюда и «карательная психиатрия». Что характерно, в постсоветской медицине долго сохранялся флер авторитарного общения с пациентами и их родственниками. Кстати, гипноз как тематический «репертуар» для книг составлял 70 % от написанного о психотерапии в СССР в 60–80-е гг. [27]. К счастью, не все врачи приветствовали авторитарность.

Существовали такие явления, как лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), то есть вытрезвители, куда забирали на несколько суток. Как в советских фильмах, через социальное порицание человек каялся в своем проступке. Ему всячески разъясняли, что он не прав, отправляли информацию на работу, где ему объясняли то же самое. Стояла задача перевоспитать [29], сделать из пьяного трезвого, наставить на путь истинный и сделать образцово‑показательного, примерного. В этой системе мало кого беспокоило, что у пьющего на душе.

Посмотрим некоторые психодиагностические методики в наркологии советского периода. Картинки с изображениями силуэтов людей, между ними диалог. Например, женщина встречает двух мужчин на пороге: «Опять за свое? Опять пьешь? А это кто с тобой? Позор!» И так далее:

– «Выпивку приносить нельзя. Я вас не пропущу»;

– «Надо же, не хватает денег; до закрытия не успеем достать и купить водку»;

– «Это ваше вино? А мы уже его выпили до капли»;

– «Мы тебя не приглашаем выпить, так как твоя жена говорит, что тебе пить нельзя».

Иллюстрировались достаточно топорные представления о том, в каких ситуациях человек алкоголизируется.

Были, конечно, врачи-экспериментаторы, ставившие общение с человеком на первое место, проявляющие интерес к живому, скрытому, личному. У них не стояла задача перевоспитать или научить жить. Стоял вопрос попечения души. Одним из таких врачей был Александр Довженко.

Кто такой Довженко?

В вакууме политического устройства складывалось глобальное ощущение недостаточного присутствия людей в жизни друг друга. Александр Романович был всегда на стороне человека. К началу 90-х случился прилив зарубежных психологических течений, которые наши специалисты пытались скрестить с достижениями постсоветской психотерапии, построенной, в первую очередь, на внушении и сухом рационализме. Появился гештальт, позитивная психотерапия, психодрама, психоаналитические суррогаты. Специалистов группами возили на семинары. Организовывали обучение у гастролирующих зарубежных гостей в странах СНГ. Это говорит о том, что мы недостаточно справлялись. Чего-то не знали о ценности человека в мире. Голод по гуманизму и непонимание, что еще можно делать с людьми, привели нас к запросу на заимствование опыта.

Более того, в том виде, в котором находились наркология и психиатрия к середине 90-х, они исчерпали себя. Ученые писали диссертации, которые былого значения в науке уже не имели. Если ранее степень кандидата или доктора наук, звание доцента или профессора были признаками престижа и достатка, то теперь прежних привилегий это не приносило. Фальшь. Попытка спасти неактуальное. Формальная социалка, танцующая ритуальный танец на костях достижений прошлого. Диссертации пишут на заказ. Теоретики надувают щеки. А практиков – все меньше и меньше.

К тому времени открыто некое количество частных клиник (в частной наркологии тогда было престижно работать), где вовсю применялся метод А. Р. Довженко (далее – ДАР): Москва, Крым, города Украины. В 1987 году организована приватная клиника первого ученика Александра Романовича – Анатолия Артемчука в Харькове (ныне – Центр семейной медицины доктора Артемчука) [3, 48].