Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Когда отказывают в помощи?

Когда человек не выполняет условия предварительной подготовки и когда напускным образом относится к специалисту, врачи порой могут выставить его за дверь со словами: «Прошу вас выйти. Вы не оплачиваете никаких услуг, и мы больше не увидимся». Все потому, что человек может прийти пьяным. Спрашиваем: «Когда в последний раз употребляли?» – «Час назад». – «Для чего?» – «Мне скучно». Отправляем на переосмысление своего поведения. Тут важна определенная жесткость: рука не должна дрогнуть, если тебе хамят, если с тобой разговаривают не как со специалистом, а как с человеком с улицы, – любое обесценивание нужно останавливать.

Отказываем, когда не знают русский язык. Несколько лет назад поступил запрос от специалистов из Финляндии на адаптированные сеансы. Можно ли обойтись без слов? Нельзя. Спрашивают про эффективность метода Довженко. Почему 90 % успеха? Что с теми, кому не помогает, и, самое главное, почему?

Во-первых, у таких пациентов уже произошли необратимые изменения, и они не слышат специалиста: их память, внимание, мышление не справляются с ментальной нагрузкой. Туда же относят работников производств, где остро стоит вопрос безопасности: если не последуешь инструкции – рискуешь, плюс вредность. Им сложно что-то донести после 40–50+ лет работы. Например, сидит пациент и говорит: «Люди делятся на две категории: одни дебилы, других надо бить». Так же относится к своей семье: к дочке, к зятю, к жене (хотя женился по любви).

Во-вторых, это люди, у которых алкоголь сочетается с употреблением разных наркотиков. Каждое вещество оказывает определенное воздействие на эмоции, центр удовольствий. Несколько веществ усложняют картину: сложнее выработать единый подход, который бы приблизил результат. Полинаркоманов – на реабилитацию. Как и лудоманов (играющих на тотализаторах, выбирающих микрозайм). Это требует многомерной, поэтапной работы, которая начинается прежде всего с изоляции.

Что мешает работе?

Уже на первой консультации становится ясно, возможна ли в принципе работа с конкретным человеком. Спрашиваем, как он уже пробовал решить свою проблему и в чем ему нужна помощь. Объясняем принципы работы и стараемся разобраться, какое значение для пациента имеет его семья, дело, которым он занимается, насколько он критичен к происходящему.

Если человек не заинтересован в том, чтобы бросить пить, а жалуется на других (как все его подвели, какой у него неправильный сын, холодная жена, жестокий начальник), задача облегчить состояние пациента, который поговорит с адекватным человеком в лице специалиста.

Иногда приходят с родителями, от которых во многом зависит излечение, а родители хотят, чтобы изменение произошло по щелчку пальца. К сожалению, подобные случаи нуждаются в долгосрочной психологической работе.

На практике получается, что родитель является заказчиком с нереалистичным техническим заданием, а пациент – глубоко травмированным человеком. В таком случае большой пласт работы проводится именно с родителями.

Если человек рассказывает о черепно-мозговых травмах, серьезных операциях, нужно направить его к неврологу. Алкогольная зависимость часто сосуществует с психопатиями (расстройствами личности) – необходима долгая психологическая поддержка и коррекция.

Есть люди, которые предрасположены к зависимости. Для них рейв-вечеринки, клубы, рок-концерты, раскуривание [плана] в подъезде – привычное дело. Они буквально находятся в поле зависимости. Пьют, потому что не находят общий язык с другими. Бьют жен, орут на детей, разводятся, выбрасывают вещи, а на приеме представляют себя в хорошем свете. У них много подписчиков в соцсетях. Они привлекают к себе внимание, чтобы получить любовь. Иногда делают для других больше, чем для себя, но только напоказ. Приходят в долгосрочную работу, когда чувствуют, что сейчас наломают дров или уже наломали. Здесь основная работа заключается не в кодировании, а в обучении навыкам выстраивать отношения с другими.

Попадаются расстройства неуточненные, эндогенные, приводящие к подозрительности, перепадам настроения, маниакальности, когда алкогольная зависимость сочетается с миром большой психиатрии. Кодирование в таких случаях противопоказано. Сегодня он читает Пелевина, закинувшись галлюциногеном, а завтра в палате обвиняет родственников в том, что ему купили «мерседес», дали мало денег, и вообще он хотел заниматься музыкой.

Алкоголизация может сочетаться с неврологическими заболеваниями, полиневропатией, энцефалопатией. Такие случаи скорее встречаются в государственных клиниках. Иногда пациенты усиливают свое состояние, чтобы получить инвалидность и деньги за нее.

Почему люди думают поверхностно про метод Довженко?