Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Комментарий автора

Педагог по психологическим дисциплинам – к. п. н., доцент Максим Жидко в Харькове приглашал студентов в реабилитационный центр, чтобы они видели зависимых людей и получили опыт живой коммуникации. Нужно видеть их своими глазами и формировать свое представление о том, работать ли дальше с такими пациентами. Личность специалиста с течением работы грубеет: снижается чувствительность, стирается глубокая эмпатичность.

Это не значит, что мы бесчувственные или бессердечные, это значит, что у нас вырабатывается определенного рода защита. И с зависимыми людьми важно иметь защиту, возможность быстро переключаться. С кем ты сейчас разговариваешь? Для чего говоришь или делаешь те или иные вещи?

Психологи, работающие со всеми проблемами в мире, которые рады любому клиенту (особенно обеспеченному), конечно, зависимому пациенту могут навредить. Сюда же отнесем специалистов, знакомых с созависимостью только через книги. Фанатично теребя эту тему и читая о ней, они обладают поверхностным набором представлений о практике. Созависимость как тренд и созависимость как то, что видишь лично, не одно и то же.

«100 смыслов психотерапии»: серия интервью со специалистами

Глава 3 Первая встреча с пациентом и его близким окружением

Члены семьи по-разному относятся к тем, у кого проблемы, как они считают, с алкоголем. Но именно они чаще всего звонят, задают вопросы и приходят за решением. Получается, не человек, которому реально нужна помощь, проявляет импульс справиться, а его близкие (созависимые), у которых среди окружения могла быть подобная проблема (и в некоторых случаях сами прошли путь зависимого).

Бывает, даже не контактируем непосредственно с пациентом перед первым приемом, а жена рассказывает всю подноготную. Спрашиваем: «Почему муж сам не обратился?» – «Знаете, он волнуется. Я не знаю, как он к этому отнесется». Интересно вот что: почему она берет на себя обязательство справиться с его зависимостью? Спасает в очередной раз? В переписке с ней: «В вашей семье кто-то еще пил?» – «Папа». И уже не стоит спрашивать, повторяет она семейный сценарий или нет. Но понятно, что она выбрала мужа, зная, что тот пьет с 12 лет.

Другая история: вся семья приходит (дочь, зять, мама, внук) вместе с пациентом. Спрашиваем: «Что вы здесь делаете? Давайте знакомиться. Моя задача, чтобы наши отношения были теплыми и понятными. Чтобы больше и шире понимать ситуацию, сначала вы (дочь и мама – женский взгляд на душевный недуг папы), потом вы (пациенту), а потом вместе поговорим». Нужно экспериментировать, опираясь на то, в каком составе они приходят, как вместе ведут себя друг с другом и как по отдельности. Пациент такой ласковый, а на жену рычит в присутствии специалиста. Отдельно он говорит одно, она – другое. Супруга говорит, что муж ей не изменяет, а он говорит, что едет к любовнице: «Уже 22 года живу с другой женщиной». И думаешь, какой удивительный мир!

Просишь членов семьи подождать в коридоре, закрываешь дверь и переключаешься на неформальный диалог: «Расскажите, как все на самом деле! Чем вы больны? Родные сказали свою версию. Теперь давайте начистоту. Чего вы хотите?». В присутствии родственников сложно выразить свою точку зрения. Порой родственники на приеме говорят больше любого пациента и даже больше специалиста: приходят выговориться. В общении с ними важно создать пространство, где диалог может произойти. Поэтому эффективно приглашать родственников на отдельные консультации или дать им возможность проявиться в переписке до первой встречи. С заботой и внимательностью относимся к их переживаниям.

Близкие всегда проявляются подспудно. Даже предъявляют претензии: «Чем вы там вообще занимаетесь?» В хамство и возможные оскорбления не включаемся: «Приходите и будем говорить по факту. Есть дни и время приемов».

Специалист фокусируется на жизни конкретного человека.