Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Специалистов в этом методе действительно мало, невзирая на некоторое количество прямых и косвенных учеников Довженко. Дело в некорректном и неэкологично проведенном маркетинге.

Маркетологу говорят: «Слушай, есть такая услуга – кодирование. Нужно гипноз проводить, чтобы человек не пил». И он как может, так и продвигает эту услугу, не изучив особенности проведения, не съездив, не побыв некоторое количество времени с носителями.

В городах-миллионниках есть клиники, где делают рекламу в режиме десяти сайтов, оформленных под разные типы клиентов (где-то это научный центр, где-то – клиника с реабилитацией), и все дороги ведут в одно место. И люди, составляющие текст сайта, не очень-то разбираются, что на самом деле происходит. У них задача привлечь больше клиентов.

Если говорить про сарафанное радио, пока до двадцатого человека дойдет, как однажды показали в журнале «Ералаш», то от сути ничего не остается.

Администраторы клиник тоже не обучены доносить содержание услуг, как и диспетчеры. Да и каждый исцелившийся может по-разному пересказывать происходящее. На сайтах об этом не пишут. Люди вычитывают, что есть сеанс одномоментного гипноза с блокирующим кодом, причем что за код – непонятно. Загадочное слово. Именно для того, чтобы называть вещи своими именами, чтобы наносное разбилось вдребезги, нужна вводная встреча.

Ответственен ли специалист за донесение сути до маркетологов?

Важно иметь талант донести. Можно быть очень грамотным и глубоким специалистом, но не уметь описывать коротко, емко, сенсорно. Ну не умеет человек описывать то, что делает! Долго и витиевато говорить общими фразами не в плюс. Что скопировано из книг, написанных другими, то и получилось.

Сегодня многие соотносят метод Довженко с эмоционально-стрессовой психотерапией по В. Е. Рожнову, подразумевающей сильную встряску.

Нельзя сказать, что ДАР – исключительно стрессовая процедура. В Запорожье есть доктор В. И. Василенко [7], в популярной клинике которого происходят шокирующие для многих вещи: лечение полинаркоманов через клиническую смерть. Побывав на том свете, они могут отказаться от наркомании. Это ли не самый действенный стресс для переосмысления жизни? Когда на сайтах пишут, что метод Довженко – вариант стрессовой психотерапии, это далеко не так.

О чем узнает пациент до первой встречи?

Мы никогда не отказываем в коротком общении без всякой оплаты. Такие разговоры, конечно, не должны затягиваться на 40 минут. Но если у специалиста выдалось свободное время, пообщайтесь! Никогда не требуем ничего взамен, даже если человек спрашивает: «Куда и сколько заплатить?» Говорим: «Скажите спасибо и приходите, будем разбираться».

Иногда такой ни к чему не обязывающий диалог помогает настолько, что люди бросают пить. Без сеансов. Это наша истинная благородная цель и благотворительная миссия.

С женами пациентов можем поговорить – и тогда им становится понятней, как себя вести, что менять. Ясно ведь, что супруги живут на разных планетах и их жизни пока не пересеклись.

Предварительное общение случается часто именно в клинических условиях. Приходит администратор, дежурный врач либо сам пациент с вопросом: «А что это такое? А как происходит?» Или же есть сомнения: реабилитация нужна или кодирование. Смотрим на человека и понимаем, что он второй год на наркотиках (внешне напоминает персонажа на обложке третьего альбома Limp Bizkit «Chocolate Starfish and the Hot Dog Flavored Water»: черты лица и тела округлены, как картофель). Говорит: «Мне нужно кодирование». Спрашиваем: «Когда в последний раз употребляли?» – «Позавчера». – «Нужна реабилитация. Вас нужно извлечь, закрыть и избавить от этой гадости».

Тут еще вот в чем дело: насильно лечить никто не будет, тем более если говорить про частную практику.

Как это карается? Да не карается, если речь не идет о хранении и распространении наркотиков. Употребляет и употребляет, разрушает себя и разрушает. Помочь тут не сможем без согласия. Ему, конечно, на душе, может, почище, что с ним поговорили. Жмет руку, улыбается: «Мне было важно понять, что со мной, как это происходит и что мне может помочь». Мы выполняем роль некоего ориентира.

Иногда записываются на платную консультацию. Иногда просто минут 10–15 перекидываемся словами с родственниками, которых направили дежурные врачи или администраторы клиники.

Случается, звонят или пишут. Стараемся по телефону не общаться, чтобы не превращать это в затяжную консультацию. Иногда спрашивают, можно ли прислать голосовое, а потом присылают 28 сообщений по 3 минуты. Нам нужно сконцентрироваться, чтобы это все прослушать и уделить человеку полноценное внимание. Поэтому лучше живое общение.